В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Но чем ближе становился выход «Оки» в море — тем явственнее вставали перед Гороховым воспоминания, оживали краски прошлого, пока не стали отвратительно-яркими… Он четко вспомнил все, до мельчайших подробностей. Вспомнил, как Шварц говорил об ответственности, о долге, о смерти — говорил просто, с улыбкой. От этой уверенной улыбки Горохову и сейчас становилось зябко.
Горохов понимал, что Кэт была просто приманкой, на которую он так легко клюнул… Теперь, через некоторую дистанцию, он видел Кэт совсем в другом свете. Она была красива, наверное очень красива. Но красота ее была… как бы сказать… не для Горохова или — не для него одного. Это была такая популярная красота, для всех. Теперь, через некоторое время, Горохов почти понял это… Кэт была, наверное, фальшивой монетой, просто яркой наклейкой… Кэт одевалась в меха — для зрителей, Кэт ослепительно улыбалась с экрана телевизора, и рядом, в ее улыбке, купалась зубная паста или кожный крем… Кэт была рекламной девочкой и улыбалась мылу, чулкам или Горохову — за что платили, тому и улыбалась.
Горохова тяготили эти воспоминания, он тяготился глупым своим шагом, той самоволкой, когда он провел ночь в обществе мистера Шварца и Кэт. И перестал принадлежать самому себе.
Если бы можно было одним махом исправить все, что случилось, Горохов не задумываясь сделал бы все… Кроме признания. Но на честный рассказ обо всем его не хватало.
Теперь оставалось одно — списаться с «Оки», перейти работать на берег, уехать куда-нибудь, переменить адрес, затеряться, пропасть, чтобы ни Шварц, ни Кэт, ни один черт не нашел Горохова. Земля большая…
Но и на этот шаг Горохова не хватало. Уехать — значило порвать со всеми привычками и привязанностями, накопленными за долгие годы плавания. На это у Горохова не было ни решительности, ни внутренних сил. Он никогда никому не мешал жить, но и в собственную судьбу никогда не вмешивался — несет, и ладно, куда занесет, туда и хорошо… Потому, собственно, и занесло его к Шварцу.
К вечеру того дня, когда «Ока» возвратилась к причалу завода, выяснилось, что повреждение в машине нестрашное и за ночь его устранят. Завод организовал специальную бригаду, намереваясь покончить с «Окой» в ночную смену, так как причал у дока директор клятвенно обещал освободить для аварийного судна к завтрашнему полудню…
Вечером, пока не качает, не штормит, решили провести общее собрание. Выступил Шубин.
Почему-то все полагали, что капитан на первом этом собрании заморит всех длинным «двуспальным» докладом. Но Шубин коротко, популярно и точно объяснил экипажу плановые задачи «Оки» на текущий год, квартал и рейс. Говорил он минут двадцать. По Шубину получалось, что «Оке» нужно два-три месяца, чтобы вылезти из прорыва и стать одним из лучших экипажей.
После доклада матросы задали несколько вопросов об организации службы при новом капитане, о будущем отгуле выходных дней. Шубин ответил, и все были удовлетворены.
У Горохова к капитану вопросов не было. Были вопросы к себе самому, но на них Горохов еще не умел ответить. И надеялся старой своей надеждой — как-нибудь все утрясется.
9
Солнце приветствовало выход «Оки» в море. Оно сияло с безоблачного неба с таким беззаветным добродушием, словно обещало никогда больше не прятаться в тучу. Воздух, промытый ночью проливным дождем, теперь был так прозрачен, будто не существовал вовсе. Весь мир, облитый теплом и сиянием, недвижно замер, и только море сонно вздыхало, опрокидывая на янтарный песок дремотные волны.
Ловко, по-обезьяньи, лоцман перебрался в катер, махнул рукой, и катер, фыркнув, отвалил в сторону. «Ока», растягивая по воде бесконечные пенные усы до самого горизонта, нетерпеливо поползла вперед.
Казалось, и «Ока» смертельно устала от заводского грохота и заводских неурядиц и теперь радостно гналась за горизонтом по солнечному морю.
Моряки, свободные от вахт, стояли на палубе, щурились от ярких отсветов, заново, после ремонта, привыкая к морю, входя в привычную колею.
На обед все явились уже не с береговым, а с морским аппетитом.
— А чего доброго, Шубин и в самом деле выведет нас в люди, — не то с сарказмом, не то с одобрением сказал кочегар Федотов, засучивая перед обедом рукава.
— Ты бы лучше помылся да переоделся, — укоризненно буркнул боцман, который отвечал за порядок в столовой команды. Федотов был непроницаемо-черен от угольной пыли.