Любовь и бессмертие [СИ]

Катя молчала. Я уже хотела предложить укладываться спать, как она спросила:

– Что такое счастье, мама?

– Ох, детка! Вероятно, ощущение, что жизнь прекрасна. Неужели ты никогда не испытывала счастья?

– Конечно, испытывала! Например, когда Руслан предложение сделал, была счастлива, и что? Сама знаешь, чем всё кончилось!

– А чем всё кончилось?

– Руслан оказался не тем человеком.

Я рассмеялась.

– Исходя из твоей логики, получается, что Руслан и украл твоё счастье! – Я подразнила. – Как думаешь, навсегда?

– Ещё чего! – Катя приподняла головку и грозно сверкнула на меня глазами.

– Руслан такой, какой есть, детка, – вновь привлекая её к себе, произнесла я. – Он был таким до того, как сделал тебе предложение, он остался таким и посейчас. Ты захотела стать женой Руслана, ты получила желаемое и испытала счастье, а потом счастье ускользнуло, но ведь то, что сделало тебя счастливой, быть не перестало? Ты осталась женой Руслана. Куда же делось счастье? – Я сделала длинную паузу. Но Катюша молчала. И я продолжала: – Дело в том, Котёнок, что, испытав мгновения счастья, человек тут же жаждет большего и переходит из состояния счастья в ожидание чего-то нового. Если ожидаемое случается, человек вновь счастлив, если не случается, человек чувствует себя несчастным. Процесс бесконечен. Не помню, кто… кто-то из великих сказал: несчастье человека заключается в том, что всегда существует зазор между действительным и желаемым.

– Так в осуществлении желаний и происходит развитие человека.

Я покачала головой.

– Нет, Катюша, не так. Это путь деградации, крысиные бега. Взгляни на наш мир потребления. Потребляют не только вещи, потребляют людей. И что, много ты знаешь счастливых? Нет, детка, бежать за желаниями – никуда не прибежать, потому что удовлетворение желаний ведёт к ещё большему голоду. А жадные всегда несчастны. Как бы ни были талантливы, богаты и красивы, жадные люди не умеют насытиться – они всегда хотят бо́льшего. Они хотят то, что есть у других, чувствуют себя обкраденными или обделёнными и требуют справедливости. Они страшно, просто тотально несчастны. Как Ева.

– И что? Зачем ты мне это говоришь? Я не чувствую себя ни обкраденной, ни обез…доленной… – Катя запнулась на последнем слове. – Мама! Я что, чувствую себя обездоленной, раз хочу, чтобы ты больше общалась со мной? – Катя искала ответ не у меня – она размышляла. – Таак, – протянула через минуту, – вероятно, ты права. – И отмахнулась: – После додумаю. Давай без теории. Расскажи о своём счастье. Или не так! Расскажи, как ты распознала, в чём твоё счастье.