Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Если читать слова Тита Ливия, не вдумываясь, то сомнений в изложенной версии не возникнет: благородный и бескорыстный актёр раскрыл подлый заговор, заговорщиков покарали, а гражданам объяснили потом, в чём дело, и те успокоились. Но если читать всё вдумываясь, то эта стройная на первый взгляд версия рассыпается в прах.

Неудивительно, что рассказ доносчика, трагического актёра, был весьма образным. На то он и был актёром, чтобы уметь говорить образно, красиво и убедительно. Однако то, что Адранадора и Фемиста, вместо того чтобы схватить и допросить, сразу же убили, говорит скорее об их невиновности, чем об их виновности. Будь они действительно виновны, казнить их можно было и после допроса. Ещё более убеждает нас в том, что так называемый «заговор» был фикцией, последовавшая вслед за эти расправа над семьями и родственниками казнённых: «предложение преторов перебить всё царское отродье приняли едва ли не раньше, чем оно было внесено. Посланные преторами убили Дамарату, дочь Гиерона, и Гармонию, дочь Гелона, — жён Адранадора и Фемиста» [Т. Liv., XXIV, 25, 10–11]. Победители были заинтересованы не в разбирательстве, а в том, чтобы замести следы собственного заговора и уничтожить всех возможных свидетелей, которые могли бы в будущем уличить их во лжи. Не пожалели даже дочь Гиерона Второго, Гераклию, жену Зоиппа, хотя Зоипп ещё в правление Гиеронима поссорился с царём и был отправлен в ссылку послом в Египет, а потому никак не мог быть участником заговора. Бедная женщина, «зная, что за ней придут, убежала в домовое святилище под защиту пенатов[91]; с нею были и две её дочери-девушки» [Т. Liv., XXIV, 26, 2]. В отчаянии она умоляла вошедших убийц о пощаде, пытаясь убедить их, что ни для кого не будет угрозой. «Люди оставались глухи… Увидя, что кто-то уже схватился за меч, мать стала умолять не за себя, а за дочерей: даже у разъярённых врагов опускаются руки пред такой юностью; пусть, мстя тиранам, не повторят они их преступлений. Её оттащили от алтаря и перерезали горло; кинулись на девушек, забрызганных кровью матери; обезумев от горя и страха, они, как помешанные, выбежали из молельни; если бы проход был свободен, они всполошили бы весь город. Но и здесь, хотя дом был невелик, они не раз невредимо ускользали от стольких вооружённых мужчин, из их сильных рук. Наконец, израненные, залив всё кровью, они рухнули бездыханными» [Т. Liv., XXIV, 26, 10–14].