Дракон в свете луны [Книга 1]

— Сыта-голь! — ахнула Юн А одним вечером, когда принесла Йонг ужин. Девушка заплетала волосы в слабую косу, и Юн А остановилась прямо у лавки с подносом в руках и разом побледнела.

— Что? — почти равнодушно спросила Йонг. Покосилась себе за спину, замечая краешком глаза темно-зеленый отблеск, тянущийся по позвоночнику от лопаток до самой шеи. — Ах, это. Подарок от имуги. Красиво?

Юн А замотала головой и чуть не расплакалась.

— О, прости! — выдохнула Йонг, вовремя сообразив, что вид, должно быть, нельзя было назвать красивым. Впечатляющим — да, но это другое. — Не бойся, я не обернусь змеем. Лан заверила, что опасности больше нет. Это просто след, отпечаток. Как синяк.

— Нет, сыта-голь, — серьезно ответила Юн А. Опустила поднос с едой перед Йонг и отодвинулась, хмурясь. — Это чешуя, змеиная кожа.

— Считай, что тату, — деланно отмахнулась Йонг. Потянулась к чашке с рисом и недовольно прошипела, обнаружив, что ужин у нее снова диетический: рис с бульоном, никакого мяса. Чжи Хо, похоже, больше не заботился о Йонг, раз ей подавали одно и то же с самого момента ее пробуждения.

Юн А отодвинулась еще немного. Йонг заметила это и выпрямилась. Обид не было — Йонг прекрасно знала, на что был способен имуги, и страх был логичной реакцией. Не хотелось только, чтобы все пугались ее и сторонились, как прежде.

— Можешь никому об этом не говорить? — попросила Йонг. Юн А качнула головой. — Пожалуйста? Я не хочу, чтобы все считали меня чудовищем.

Юн А немного смутилась и только тогда кивнула.

— Хорошо, сыта-голь. Я не скажу.

Она уже уходила, кода Йонг окликнула ее:

— Но если капитан спросит, скажи ему. Может, хотя бы это его заинтересует.

Колкость не помогла: Юн А только покраснела и сбежала до того, как успела сообщить Йонг что-то важное о Нагиле. То, что его до сих пор не принесло в покои девушки всеми ветрами, говорило не о равнодушии капитана. А о том, что держало его вдали от Йонг нечто серьезнее дел с японцами.

В какой-то день она попросила принести карты из монастырской библиотеки Конджу. Чхонги передала просьбу Чун Соку и вернулась от него вечером со всеми свитками, что сумела найти: монахи в качестве извинений за своего патриарха готовы были отдать Йонг любую мелочь.

— Он жив? — спросила девушка у Дочери. — Тот монах?

— Его держат в подземельях под статуей Будды, — кивнула Чхонги. — Но скоро казнят.

— Казнят?..

Чхонги ничуть не смутилась.

— Да, сыта-голь. За измену родине его казнят, как предателя. Законы войны.

Йонг смотрела на разложенные перед собой карты, подбирая слова. Заслуживал ли он смерти? За то, что сдал Йонг, его можно было бы изгнать из города, отослать в дальние земли, лишив звания. Кто Йонг для этой страны? Никто, пылинка в солнечном луче. Патриарху можно простить и не такое. Раз Нагиль не сжег его сразу же, едва узнал о предательстве, может и казнить его не стоило.

Йонг на мгновение прикрыла глаза — и перед внутренним взором возникла фигура Вон Бина: привязанный к столбу воин, заколотый, как животное.