Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года». Краткое содержание книги:
Вероятно, записки он бросил во время прогулки. В тюрьмах Закавказья царили патриархальные нравы. По рассказу Г. Каладзе, Джугашвили передавал товарищам записки и тексты для листовок из Батумской тюрьмы именно бросая их на землю: проходя мимо Каладзе, проникшего в тюремный двор под видом возчика дров, он тихо произносил несколько слов или бросал на землю свернутый листок бумаги (см. гл. 4, док. 67). Вероятно, это происходило тогда, когда Джугашвили стал более опытным заключенным.
Но 8 апреля записки были подобраны тюремной охраной, приобщены к делу, почерк признан сходным с почерком Джугашвили, и вместо алиби записки послужили уликой против него (см. док. 1, 3). Ротмистр Джакели обратился в Тифлисское ГЖУ с просьбой допросить родственников Джугашвили о том, когда он выехал из Гори (см. док. 4).
Первичные материалы батумского расследования не сохранились, но краткие резюме, а главное – замечания о поведении подследственных находятся в донесениях жандармских офицеров в Петербург и прокурорских заключениях. Иосиф Джугашвили отказывался давать показания и полностью отрицал свою вину (см. док. 6, 7). В заключении товарища прокурора Тифлисской судебной палаты Е.Хлодовского по делу о Тифлисском кружке РСДРП, составленном в октябре 1902 г., сделано сжатое изложение того, что Джугашвили говорил на допросах: «Из Тифлиса, после юбилейных праздников, он сначала с Геворком Акоповым приехал в Баку, а затем в конце января 1902 года с ним же отправился в Батум, где сначала жил с Акоповым, а потом, после отъезда Акопова, перешел к Канделаки и у него в квартире и был задержан. Найденные в тюремном дворе две записки писаны не им. Ни к какому противоправительственному сообществу он не принадлежит и пропагандою революционных идей в гор. Батуме не занимался»[383]. Константин Канделаки показывал то же самое. Никакого Акопова в Батуме полиция не нашла.
Ротмистр Джакели провалил расследование о батумской демонстрации и деятельности местных социал-демократов. Его действия с самого начала вызвали раздражение в Департаменте полиции, где не одобрили уже то, как ротмистр действовал при аресте Джугашвили и Канделаки. На донесении генерал-майора Стопчанского от 22 апреля (см. гл. 4, док. 58) директор Департамента полиции С. Э. Зволянский 2 мая наложил резолюцию: «По моему мнению, все действия ротмистра Джакели едва ли оправдываются обстоятельствами, ибо если даже рабочие и собрались в небольшом числе в квартире 2 своих товар[ищей] для переговоров о заводских делах, то в таком собрании нет ничего преступного – а между тем начатые тревоги, подобные настоящей, производят волнение только, [так] что если нет других данных, то двух арестованных следует освободить. Прошу переговорить» [384]. Почти дословно эта резолюция была повторена 8 мая в ответе Стопчанскому за подписью Зволянского, гласившем, что «если относительно задержанных вами Иосифа Джугашвили и Константина Канделаки не имеется [точных] и определенных указаний на их преступную деятельность, то названные лица следует немедленно освободить из-под ареста, при наличестве же таких данных о них надлежит возбудить дознание»[385]. Помета на отпуске этого документа («Ввиду данных донесения № 712 не будет ли эта бумага излишня?») показывает, что донесение Стопчанского от 29 апреля за №712, где сообщалось, что рабочие прозвали Джугашвили «учителем», а Канделаки – «помощником учителя» (см. гл. 4, док. 62), несколько исправило впечатление.
Тогда же, 8 мая, за подписью Зволянского в Кутаис была отправлена телеграмма в ответ на ходатайство Стопчанского от 4 мая о продлении «до окончания переписки» срока ареста Джугашвили и Канделаки, истекавшего на следующий день. Телеграмма предписывала: «Возбудите дознание по 1035 статье. Продолжение ареста по охране представляется не основательным ввиду достаточных данных для формального дознания»[386]. Из Петербурга резонно указывали, что нет никакого смысла затягивать начальную стадию расследования («переписку»), если следствие уже располагает основаниями для перевода дела в следующую, более серьезную фазу «дознания». Интересно, почему сам ротмистр Джакели не догадался так поступить и что ему мешало, ведь спустя четыре дня, 12 мая, в постановлении о возбуждении дознания он смог заключить, что «Джугашвили и Канделаки были главными руководителями и учителями батумских рабочих в их рабочем революционном движении, сопровождавшемся разбрасыванием прокламаций с воззванием к бунту и к низвержению правительства» (см. док. 5). Оправдываясь перед петербургским начальством, Джакели ссылался на то, что в Тифлисе затянули с осуществлением нужных ему допросов, а также на мнение прокурора Кутаисского окружного суда и его товарища, которые оба «с большим вниманием» изучили материалы дела, «оба они находили правильным и нужным дальнейшее содержание под стражею и Канделаки, и Джугашвили» и не согласились изменить форму пресечения с ареста на особый надзор полиции[387].