Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года». Краткое содержание книги:
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 199. Д7. 1902 г. Д. 175. Л. 108-108 об.
№ 13
Из заключения военно-прокурорского надзора по делу об убийстве В. Кецховели:
По поводу убийства Кецховели показания спрошенных свидетелей разделяются на две группы, состоящие: одна из чинов караула, а другая – из политических арестантов.
По словам часового, рядового Дергилева, разводящего, ефрейтора Егорова, и караульного унтер-офицера Габуния, тотчас по вступлении на пост Дергилева в 9 часов утра, политические арестанты начали бесчинствовать: влезать на подоконники, просовывать головы сквозь решетки, переговариваться на туземных наречиях между собой и с людьми, находящимися на другом берегу, кричать, свистать и бросать камушки, известку и бумажки, причем, как показалось Дергилеву, заключенные целились этими предметами в него, хотя и не попадали; на увещания же Дергилева прекратить беспорядки арестанты отвечали: «Какое тебе дело. Ты ходи из угла в угол, дурак!» […]
Увещания последних двух лиц[380] также не имели никакого успеха, шум и крики продолжались, причем Габуния, как грузин, разобрал грузинские фразы, обращенные к людям, стоявшим на том берегу: «Что вы там сидите, отчего нам не помогаете, мы тут за вас мучаемся». Больше всех буянил и горячился арестант Кецховели, сказавший, между прочим, Габунии: «Балбес, спите вы все и не знаете, что на белом свете делается. Ступай отсюда, дурак!». Тогда Габуния громко приказал часовому стрелять в случае нового непослушания, но потихоньку сказал ему, чтобы он не стрелял, пока не будет на то распоряжения караульного начальника.
[Беспорядки происходили не только около этого поста, но и у камер уголовников, они кидали в Габуния арбузными корками, хлебом и «даже попали в него пустой водочной бутылкой». Караульный начальник поручик Строев приказал стрелять после троекратного предупреждения[381].]
Габуния громко передал Дергилеву приказание поручика Строева, на что арестанты ответили: «Не смейте стрелять, мы не собаки!» По уходе Габуния прежний шум возобновился, причем более всех выделялся тот же Кецховели, стоявший на своем подоконнике и потрясавший оконную решетку. На угрозу часового стрелять, если он не сойдет с подоконника, Кецховели ответил: «Не смеешь стрелять!» На вторичное предупреждение он выпятил грудь со словами: «Ну, стреляй в меня!» Тут кто-то из соседних арестантов добавил: «Не посмеет выстрелить, они тут всегда курками щелкают, а стрелять не смеют!» Часовой в третий раз предупредил Кецховели, на что тот снова ответил: «Не будешь, не смеешь», и не сошел с подоконника даже тогда, когда часовой прицелился в него. Тогда Дергилев выстрелил и убил его наповал […][382].
Что касается лиц второй группы, а именно арестантов, то они отрицают какие бы то ни было беспорядки: по словам их, все дело произошло оттого, что заключенные по своему обычаю, просунув головы сквозь решетки, вели между собой невинную беседу, а на требование часового сойти с подоконника, иначе он будет стрелять, вежливо доказывали ему, что нельзя убивать людей только за то, что они между собой разговаривают.
Из дела видно, что убитый Кецховели имел за собою довольно богатое и разнообразное революционное прошлое и принадлежал к числу наиболее деятельных и вредных кавказских бунтовщиков, он отличался буйным необузданным нравом и всегда был зачинщиком и устроителем всех тюремных беспорядков.
Из заключения военно-прокурорского надзора Кавказского военно-окружного суда, 7 октября 1903 г.
Новые данные об убийстве Ладо Кецховели /вводная статья Н. Бельчикова // Красный архив. 1938. № 6 (91). С. 272-273.
Глава 6. Джугашвили под следствием. Батумская и Кутаисская тюрьмы, 1902-1903 годы
В НОЧЬ на 6 апреля 1902 г. Иосиф Джугашвили был арестован и оказался в Батумской тюрьме. Ведший расследование жандармский ротмистр Г. Д. Джакели, вероятно, понимал, что в его руках оказался главный организатор мартовских беспорядков, но формально мог инкриминировать Джугашвили только участие в демонстрации 9 марта, где его видел и опознал полицейский пристав (см. док. 1). Джугашвили на допросе заявил, что приехал в Батум уже после беспорядков, и попытался, как и его сотоварищи в Тифлисе, организовать себе ложное алиби, но по неопытности потерпел неудачу. 8 апреля во время свидания арестантов с посетителями он бросил на тюремный двор две записки, адресованные Иллариону Дарахвелидзе. Одна начиналась с обращения «Илларион» и содержала просьбу известить живущего в Гори Иосифа (Сосо) Иремашвили (тогда еще не ставшего врагом) об аресте Иосифа Джугашвили и передать матери и другим родственникам, чтобы они показали, что Джугашвили в дни батумских беспорядков находился в Гори. Во второй записке Джугашвили советовал для продолжения партийной работы вызвать в Батум Г. Елисабедашвили (см. док. 1-3; гл. 4, док. 64).