Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках
- Автор: Бушнелл Джон
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое Литературное Обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1383-6
- Переводчик: Л. Пуцелло-Бушелл
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках». Краткое содержание книги:
Джон Бушнелл — профессор Северо-западного университета в США (Northwestern University).
Демографический баланс среди крепостных Оболенских в 1850 и 1861 гг. показывает также, что рекрутчина необязательно приводила к дефициту взрослых мужчин. С 1834 по 1850 г. в армию забрали десять крепостных Оболенских (5,5 % всех мужчин, переписанных ревизией 1834 г., в отличие от 3,7 % в голицынской части села и 4,6 % по всему имению Голицына, 1834–1846). Двое из рекрутов Оболенских, 28 и 31 года в момент ухода на службу, были женаты: у них дома остались дети. Ревизская сказка не дает прямых сведений о брачном состоянии остальных. Мы знаем, однако, их возраст при заборе: 16, 18, 21, 24, 26, 26, 27, 31. Пятеро, которым было 24 года или больше в момент ухода в армию, почти наверняка были женаты. 16-летний был слишком молод для брака. Последствия для дворов рекрутов — некоторые были полностью уничтожены — дают основания полагать, что управляющие имением Оболенских пользовались рекрутской повинностью, чтобы отправлять в солдаты смутьянов (конечно же, включая несговорчивых старообрядцев), невзирая на вред, наносимый их дворам, и также, очевидно, грубо попирая закон: 16 и 18 лет были ниже установленного законом призывного возраста[660].
В общем, отправка в армию, кажется, происходила одним и тем же манером в обоих имениях: в 1830–1840-х гг. большинство мужчин уходили в солдаты в возрасте, в котором почти все мужчины из этих имений были уже женаты, и, очевидно, управляющие обоих имений использовали рекрутскую повинность в целях избавиться от нежелательных лиц, независимо от брачного состояния и ущерба, наносимого дворам. Если бы голицынским крепостным женщинам не было присуще изрядное отвращение к замужеству, демографический баланс между мужчинами и женщинами 25 лет и старше в 1845 г. (и 1850, и 1861) должен был быть так же близок к абсолюту, как это было среди крепостных Оболенских в 1850 г.
Отношение к браку стексовских крепостных Сергея Голицына было характерно только для меньшинства русских крестьян, но это меньшинство было существенным в региональном масштабе. Ведь не только в имении Сергея Голицына, но и во всех разделах изначального имения Голицыных — его, Оболенских, Бибиковых (20 % бибиковских крепостных женщин 25 лет и старше, по данным за 1861 г., никогда не были замужем), другими словами, по всей обширной полосе востока Ардатовского уезда — крепостные женщины сопротивлялись замужеству[661]. Сопротивление продолжалось многие поколения: с примерно 1760-х до 1830-х в будущем имении Оболенских, с 1760-х вплоть до по меньшей мере 1860-х в имениях Голицыных и Бибиковых. Женщины из немногочисленного населения государственных крестьян в Стексово были в той же степени склонны избегать брака[662]. Наверняка многие другие переполненные старообрядцами деревни на приграничных землях Ардатовского и Арзамасского уездов разделяли эту историю.
Недозаключение
Русские и американские историки, которым я за последние годы частично представлял содержание данного исследования, задавали мне много толковых вопросов, на которые я не могу ответить. От некоторых, в особенности от тех, которые касались внутренней жизни — эмоций и убеждений — спасовок и других русских крестьянок, отказывавшихся от замужества, я вынужден был уклониться, поскольку известные мне источники не дают на них очевидных ответов. Я выдвинул ряд гипотез; некоторым может показаться, что я остановился на полном скаку, другим — что слишком далеко заехал. Ответы на другие вопросы теоретически возможны, но я их не привожу. Мое оправдание, одновременно являющееся и заявкой, состоит в том, что многие из этих вопросов возникают лишь благодаря представленным в данном исследовании доказательствам, более или менее, как мне кажется, неоспоримым.
Я начну более традиционным образом с обозначения выводов, которые заложены в предыдущих главах, но не всегда в виде положительного утверждения. Однако я определенно на них настаиваю. Первое, и наиболее важное: отказ спасовок выходить замуж в столь беспрецедентных масштабах, как в приходе с. Купля и в Баках, нанес вред и им самим, и их дворам, и — по убеждению их соседей — дворам поголовно брачащимся. Они отвергли обычай универсального брака, который большинство русских крестьян почитало как крайне важный для поддержания жизнеспособности дворов и общин, и таким образом, заложили новую почву для трений в русском крестьянском обществе. Этот конфликт был тогда и остался впоследствии почти полностью не распознанным никем за пределами этих деревень, кроме некоторых владельцев крепостных душ, которые призваны были вмешаться либо увидели возможность нажиться на нетрадиционном поведении крепостных женщин. Когда Святейший синод и государственные чиновники классифицировали старообрядческие согласия по степени их вредности или опасности, они отнесли спасовцев к всего лишь «вредным», а не «особо вредным», поскольку спасовцы признавали брак. За очень немногими исключениями (даже Павел Мельников не оказался среди них) нет никаких признаков, что кто-либо из обличенных религиозной или светской властью знал об истинном отношении спасовцев к браку.
660
Там же (дворы 19, 20, 30, 44, 50, 76, 85, 87, 88).
661
Бибиковские крепостные: ЦАНО. Ф. 570. Оп. 559a. Д. 1502. Л. 104–105 об.
662
В 1864 г. в восьми дворах государственных крестьян проживало семь незамужних взрослых женщин (ЦАНО. Ф. 60. Оп. 234 (1864). Д. 175. Л. 181–185). Это семейный рекрутский список — описание дворов, предназначенное для определения потенциальных рекрутов. Здесь дается та же информация, что и в ревизской сказке. К сожалению, это единственный подобный сохранившийся список из Ардатовского уезда.