Добрыня Никитич и Алеша Попович

Буслаев выделял Добрыню и Алешу как эпических героев, индивидуальные особенности которых эпос характеризует «с особенной полнотой»[61].

Одновременно с мифологами во второй половине XIX в. работали представители исторической школы В. Ф. Миллер, Л. Н. Майков[62], М. Г. Халанский[63] и другие, стремившиеся выявить в своих трудах исторические корни былевого эпоса, определяющие исторические прототипы русских богатырей.

Конец XIX — начало XX в. ознаменованы новым подъемом собирания и изучения фольклора. Началось планомерное изучение былевого репертуара всего Русского Севера, Сибири и казачьего юга. Появляются «Русские былины старой и новой записи» под редакцией Н. С. Тихонравова и В. Ф. Миллера (1894), «Беломорские былины» А. В. Маркова (1901), «Печорские былины» Н. Е. Ончукова (1904), «Архангельские былины и исторические песни» А. Д. Григорьева (1904—1939), «Былины новой и недавней записи из разных местностей России» (1908) под редакцией В. Ф. Миллера. В новых районах записи наряду с известными сюжетами были выявлены новые: «Бой Ильи Муромца с Добрыней», «Бой Добрыни с Дунаем».

В связи с расширением материала встала необходимость пересмотра целого ряда положений и вопросов, казавшихся уже решенными. Возникали проблемы, связанные с понятиями личного стиля сказителя, различными местными версиями одной и той же былины, так как стали известны случаи, когда в разных географических местах одно и то же произведение поется по-разному, что вынуждало заново пересмотреть и его композицию, и его содержание.

На конец XIX — начало XX в. приходится активная деятельность главы исторической школы — В. Ф. Миллера. Основной своей задачей Миллер считал поиски «исторических отголосков» в былевом эпосе. Ему мы обязаны выяснением основного фонда летописных известий, имеющих прямое или косвенное отношение к именам и сюжетам былевого эпоса. Добрыню Никитича он неоднократно сопоставлял с историческим воеводой Добрыней, Алешу Поповича — с «храбром» Александром Поповичем[64], Василия Казимировича — с новгородским посадником Василием Казимиром, «отравщицу» Маринку — с Мариной Мнишек, врага Алеши Поповича Тугарина — с половецким ханом Тугорканом. В былине о Дунае он видел отражение событий женитьбы Владимира на Рогнеде и т. д. Отыскание исторических реалий и прототипов у В. Ф. Миллера часто превращалось в самоцель. Увлекшись деталями: именами действующих лиц, географическими названиями, элементами быта, государственного, общественного и семейного, историческими событиями, напоминающими сюжеты былины, — Миллер и его ученики потеряли целое: конкретное историческое произведение с определенной идеей, собственной системой образов и композицией. Иными словами, из поля зрения исторической школы выпала художественная природа былины.