Грандиозная история музыки XX века

Трудно отделаться от желания сравнить танцевальную музыку тридцатилетней давности с той пародией, которая называется ею сейчас. Вспомните старые добрые торжественные кадрили, мечтательные вальсы Вальдтейфеля[1041] и воодушевляющие сочинения Штрауса, а потом поглядите на ту гниль, под которую мы вынуждены «скакать» сегодня. Вспомните, если вы достаточно взрослы, сбалансированные танцевальные оркестры прежних дней, а затем послушайте это модное ныне собрание дрянных скрипок, банджо, саксофонов, скребущих щеток[1042] и там-тамов[1043].

Подобное отношение к джазу в то время было доминирующим, и заслуга Уайтмена именно в том, что он сумел переломить это отношение и сделать джаз престижной музыкой, которую стремились играть белые профессиональные музыканты, то есть та категория людей, которая определяла или по крайней мере маркировала хороший вкус.

Помимо Гершвина и Грофе, Уайтмен сотрудничал также с Дюком Эллингтоном и Флетчером Хендерсоном – двумя бэндлидерами, которые теперь ретроспективно признаются подлинными королями джаза своего времени: обладая довольно расистскими убеждениями (его оркестр состоял полностью из белых исполнителей даже тогда, когда смешанный расовый состав биг-бэндов стал нормой[1044]), Уайтмен, тем не менее, умел поступиться убеждениями, если видел перед собой подлинный талант. Хендерсон собрал свою первую группу в 1921 году, отказавшись от карьеры химика (в Нью-Йорке он поначалу намеревался поступать в университет, приехав сюда из Атланты с дипломом бакалавра по химии и математике). В 1924 году его оркестр уже играл на постоянной основе в престижном концертном зале Roseland Ballroom на Манхэттене, а самого его часто называли «Полом Уайтменом расовой музыки»[1045]. Джон Хэммонд, один из самых известных пропагандистов джаза, позже говорил: «В двадцатые годы оркестр Флетчера Хендерсона был в музыкальном смысле самым продвинутым коллективом в стране, но его слушало небольшое число людей»[1046]. Отчасти это было связано с тем, что Хендерсон не обладал талантом бизнесмена и продюсера, а также апломбом Уайтмена, отчасти же с тем, что это был оркестр черных исполнителей. В среде музыкантов, особенно черных, он, напротив, пользовался безоговорочным авторитетом, и с ним считали за честь играть ведущие исполнители того времени, включая Армстронга и великого саксофониста Коулмена Хокинса. Причина этого очевидна – в отличие от Уайтмена и многих других бэндлидеров, Хендерсон вместе со своим аранжировщиком Доном Редманом основой композиций делали свинг; некоторые историки даже называют Хендерсона человеком, который свинг создал[1047]. Бенни Гудмен, бывший во второй половине 30-х годы самым популярным бэндлидером Америки, исполнял и записывал многие вещи Хендерсона, сделав их хитами, что вызывало раздражение последнего, чьи записи продавались ни шатко, ни валко: в итоге, когда лейбл Columbia издал ретроспективный сборник записей Хендерсона, The Fletcher Henderson Story, в подзаголовке его стояла фраза A Study in Frustration, «Очерк (или, если угодно, «этюд») разочарования»[1048]. Так или иначе если Уайтмен, как в то время говорилось, «вывел джаз в люди»[1049], то Хендерсон создал или же, по крайней мере, сделал заметной самую его характерную особенность, а именно свинг.