![Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/9/5/2/0/vladimir-sharov-po-tu-storonu-istorii-litres-download.jpg)
Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]
- Автор: Коллектив авторов, Липовецкий Марк Наумович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444813935
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]». Краткое содержание книги:
И далее один из персонажей говорит:
Люди должны пройти через немыслимые страдания, иначе им не очиститься и не воскреснуть. Бедствия и горе должны свести их с ума, свести всех, до последнего человека, только тогда они наконец порвут с прошлой жизнью, откажутся от нее и их души освободятся. Мы будем так переполнены свободой, что как бы ни были малы способности любого из нас, он сделается гением и как гений откроется Богу. Впервые человек увидит Его истинное величие и красоту, совершенство созданного Им мира и, увидев, вернется к Господу150.
Этот мотив, в той или иной степени возникая почти во всех романах Шарова, достигает апофеоза в последнем – в «Царстве Агамемнона». Его главный герой, священник и писатель Жестовский, без колебаний сотрудничает с НКВД, пишет доносы на всех окружающих, не исключая и родную дочь: «…и в лагере доносил на людей, и на следствии сдавал их по первому требованию, то есть просто всегда и всех предавал, больше того, очень многих из тех, на кого он дал показания, не стало в самое короткое время. Но вел он себя так, будто это правильно, будто иначе и быть не может, потому что он их не закладывает – в жертву приносит. И эта жертва всем нам, в том числе и погибшим, необходима»151. Мотивировка его поведения чисто теологическая:
В людях накопилось чересчур много зла; чтобы нас отмолить, спасти, божий мир должен до краев наполниться благодатью. То есть необходимы тысячи тысяч новых святых и великомучеников. Государство, которое заставляет нас давать показания на будущих невинно убиенных, и мы, которые их даем, сообща творим эту искупительную жертву. Несомненно, – закончил он тогда, – Высшей силе она угодна… Раскаянье, заканчивает ваш отец, и есть путь человека из Египта в Землю обетованную152.
А что получается, когда их убивают? – спрашивает отец и сам же отвечает: – Получается, что на небе делается больше мучеников и страстотерпцев, больше молитвенников и заступников. И все они дружно возносят молитву за когда-то святую землю и за когда-то святой народ. Хором взывают к Спасителю, просят и просят его вернуться, покарать антихриста. Снова взять под крыло народ, который он когда-то избрал153.
Оба [о. Алимпий и Жестовский] смотрели на вещи схоже, считали, что те тысячи и тысячи мучеников за веру, что теперь лежат в земле, многое поменяли; у Святой Руси появилось столько новых заступников, что Господь вспомнил о Своем народе, сатана еще не выкинул белый флаг, но на глазах слабеет, недалек день, когда Господь восстановит Завет с нами. Немец был очень силен, и без Божьей помощи мы бы не взяли верх, но в октябре 1941 года, когда было совсем тяжело, Господь прислал на подмогу целый сонм ангелов, и те закрыли красноармейцев своими крылами154.
…за двадцать лет русская церковь приобрела больше мучеников и заступников, чем Римская курия за двадцать веков155.
В этом контексте понятно, почему террор и «самоистребление народа» парадоксальным образом порождают чувство правоты, которое Шаров считает, возможно, самым драгоценным аспектом революционной эпохи; в эссе «Между двух революций» он говорит о поразительном сочетании террора с чувством радости и полноты жизни. Последнее, считает он, идет от возвращенного
в русскую жизнь чувства правоты, веры в то, что мы идем туда, куда и должно идти. Это было бесценное чувство, и отказаться от него не был готов никто. Люди были согласны на любое количество жертв, на любое количество невинных людей, которых убивали рядом с ними, радостно соглашались ничего об этом не знать и не слышать, только бы снова его не потерять. В конце концов никто не мешал совсем скоро, когда будет построен коммунизм, вновь воскресить убитых156.
Этот мотив, естественно, накрепко спаян с предыдущим. Недаром в «Царстве Агамемнона» он звучит наиболее отчетливо, и священник (а впоследствии старец) Жестовский часто говорит: «Что мы, что чекисты делаем одно»157, – сравнивая допрос (и его эффект на жертву) с исповедью: «…в царстве сатаны кабинет следователя или подобный ему кабинет оперуполномоченного есть наша настоящая исповедальня»158.
Однако еще до «Царства Агамемнона» этот мотив получает разностороннюю, и нередко саркастическую, разработку в романе «Воскрешение Лазаря». Типичные для Шарова столкновения советского бюрократического стиля с религиозным дискурсом возникают здесь особенно часто: «Наверху, – начальник областного НКВД указывал пальцем на небо, – принято принципиальное решение: признать наш суд „Страшным Судом“ и, соответственно, без изъятия зачесть арестованным страдания, которые они приняли из наших рук. Больше они страдать не будут, ад для них кончился навсегда, пришло время воскресения, время вечной жизни»159. Эту же мысль развивает один из главных героев романа – Николай Кульбарсов, проповедник и мыслитель:
150
Шаров В. До и во время. С. 79.
151
Он же. Царство Агамемнона. С. 90–91.
152
Там же. С. 259.
153
Там же. С. 262.
154
Там же. С. 435.
155
Там же. С. 542.
156
Шаров В. Искушение революцией. С. 48.
157
Шаров В. Царство Агамемнона. С. 659.
158
Там же. С. 256.
159
Шаров В. Воскрешение Лазаря. М.: Вагриус, 2003. С. 290.