Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Мы вошли в квартиру, болтали и опять пили вино. Мы все чаще умолкали, молчание делалось все более неловким, пока наконец около половины двенадцатого я не проводил ее до двери и не поцеловал на прощанье.

По пути к машине Ирена обернулась. Глаза ее сияли. А потом она села в машину, захлопнула дверцу и скрылась из вида.

На следующий день я пытался писать. Получалось плохо, вчерашняя неудача омрачала все остальное — не только то, чем я занимался эти несколько часов, а вообще всю мою долбаную жизнь. На то имелась причина, и причину эту я знал, но она оставалась в некотором роде смутной, подернутой зыбкой дымкой, скрытой в туманном краю моих мыслей.

Дело было в том, что я никогда не мастурбировал. Не дрочил. Не рукоблудничал. Мне было восемнадцать, и я ни разу этим не занимался. Ни разу. Даже не пытался. В результате я знал и в то же время не знал, как это делается. А коль скоро я не начал этого ни в двенадцать, ни в тринадцать лет, то постепенно оно сделалось для меня чем-то немыслимым — не в том смысле, что неслыханным, а недостижимым для меня. Прямым следствием стали бесчисленные обильные поллюции во сне. Мне снились женщины, и в этих снах не нужно было даже прикосновения, хватало одного только вида женщины, вида ее красивого тела — и я кончал. Если там, во сне, я приближался к ним, то снова кончал. Тело дрожало и вздрагивало, а когда я просыпался, трусы были насквозь мокрыми от спермы.

Подростком я, как и все остальные, разглядывал порножурналы, но всегда в компании — в лесу вместе с Гейром, или Дагом Лотаром, или с другими мальчишками, но никогда в одиночестве, я ни разу не принес порножурнал домой, на это у меня не хватало смелости. Мало что возбуждало и будоражило меня сильнее, чем порножурналы, однако даже несмотря на возникавшее во мне желание, мастурбировать меня не тянуло, потому что рядом всегда находился кто-то еще. Иногда я ложился на живот и, листая журнал, терся членом о землю. Оставаясь дома в одиночестве, я порой просматривал модные в те времена каталоги одежды. Сидел и разглядывал девушек в нижнем белье и купальниках, и горло перехватывало, когда я видел, как ткань обтягивает изгибы у них между ног, как выступают под бюстгальтерами соски. Сбившееся дыхание, быстрые удары сердца — этим все и ограничивалось. До мастурбации не доходило. Но этот выбор сделал не я, сам я не говорил себе: нет, нельзя. Все было туманным и неясным, неосознанным и непонятным. А дальше я вырос, и стало уже поздно. Мы больше не рассматривали в лесу порножурналы, а никакой замены им не появилось. В более старшем возрасте я не посмотрел ни единого порнофильма, не взял в руки ни единого порножурнала. Желание не было сосредоточено на чем-то конкретном, оно расплывалось, огромное, мутное и неуправляемое. Каким-то образом я знал: ситуация с девушками, в данном случае с Иреной, в корне улучшится, если я стану мастурбировать. Но я не стал. Поскольку зная это, я как бы и не знал: дрочить относилось к категории немыслимого, и хотя простыня еще хранила запах Ирены, хотя мне следовало бы это сделать, требовалось и хотелось, но я не мог.