Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— Нет. А у тебя?

— У меня брат есть.

— Старший или младший? Хотя дай-ка сама угадаю. Старший?

— Да. А как ты догадалась?

— Ты на старшего не похож.

Я улыбнулся, долил себе вина и одним глотком выпил его.

— Так и есть, — сказал я. — И еще у меня сестра есть. Единокровная.

— Ты что, сначала про нее забыл?

— Она всего несколько дней назад родилась.

— Серьезно?

— Ну конечно. Совсем кроха. Я ее еще и не видел. Мой отец снова женился.

В гостиной повисла тишина.

Мы смотрели друг на дружку и улыбались.

И молчали.

Время настало. Чего зря тянуть — пускай это случится сейчас, хотя вино на меня совершенно не подействовало.

— А чем твои родители занимаются? — спросил я и прикусил язык. Более тупого вопроса и не придумаешь.

Но ответила она вежливо:

— Папа рыбак. Мама дома сидит. А твои?

— Папа учитель в гимназии, мама преподает в медучилище.

— И ты тоже учитель! — подхватила она. — Яблоко от яблони…

— Я не учитель, — возразил я, — и не буду учителем.

— Тебе не нравится?

— Нравится, но жизнь на это тратить я не стану. Поработаю год, чтобы денег подзаработать.

— И на что же ты хочешь потратить жизнь?

— Я хочу стать писателем.

— Правда? Как интересно!

— Ну да. Но не факт, что у меня получится.

— Ну да. Хотя нет, наверняка получится.

Она посмотрела мне в глаза.

— Хочешь еще вина? — предложил я.

Ирена кивнула, и я подлил ей вина. Она сделала глоток, встала, прошлась по комнате и остановилась перед письменным столом.

— Это тут, значит, ты сидишь и пишешь, — сказала она.

— Да.

Она посмотрела в окно.

Одним глотком я осушил бокал, встал и подошел к ней. Вдохнул запах ее духов, свежий, легкий, травянистый.

— Красивый отсюда вид, — сказала она.

Я сглотнул и осторожно обнял ее. Она будто ждала этого, потому что тотчас же запрокинула голову, и я прижался щекой к ее щеке и провел пальцами по ее животу. Она повернула голову, и я поцеловал ее.

— О… — выдохнула она, обернулась и обняла меня. Мы долго целовались. Я прижимался к ней. Целовал ее шею, целовал щеку, целовал ее обнаженную руку. В ушах шумело, в груди стучало.

— Пошли. Пошли в спальню. — Я взял ее за руку и повел за собой.

Она легла на кровать, я навалился сверху. Дрожащими руками расстегнул на ней блузку, под ней оказался бюстгальтер, я тщетно пытался с ним справиться, Ирена рассмеялась, привстала и, заведя руки за спину, расстегнула его. Бюстгальтер упал, обнажив груди, о, господи, такие большие и дивные. Сознание мое помутилось, я целовал ее, сперва одну грудь, потом вторую, ее соски твердели под моими губами, и она повторяла: «О… о…» — я потянулся к пуговицам на брюках, наконец расстегнул их, стянул с нее джинсы, сорвал брюки с себя, стащил через голову свитер и снова навалился на нее, ощущая, как ее кожа трется о мою. Какая же она была мягкая и роскошная, я прижался к ней с такой силой, как никогда прежде, и принялся тереться о нее, а потом, нет, дьявол, не может быть, не сейчас! Не сейчас!