Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

— Это о которых в газете пишут? Центральная рада закон такой выпустила?

— Вот-вот. С этого они и начинают. А дальше — к этим сорока в аренду еще.

— Да откуда же? Если помещичья земля уже поделена будет?

— Это их не очень беспокоит. Вот хлопцы слышали, как Гмыря сегодня разглагольствовал: «Не только в земле дело, что ты ее, носом рыть будешь?»

— На тягло упирает, стало быть?

— И имеет основания. Потому — трудно будет с тяглом.

— Трудновато.

— Да еще говорит, рыжий черт, — добавил Лука, — передо́хнет скота за зиму немало, ежели так хозяйничать.

— Не без того, — вздохнул Легейда. — А тут Антон надумал еще и нарочно скотину голодом морить. Слыхал, Артем, забастовку в усадьбе затевают?

— Слышал. Чепуха!

— Почему же чепуха? — вскипел Антон. — Да, правда, ты теперь уже «Сальве» куришь. Не все ли равно тебе, что Пожитько какого-то конюха с работы прогнал!

— Нет, не все равно. Да и Микита для меня не «какой-то», а товарищ давний. На Пожитько управу можно найти, не обязательно скотину морить. Да и вообще, хлопцы, должен сказать вам… — Он покачал головой.

— Говори. На свежий глаз оно виднее! — поддержал Легейда.

— Обидно мне за наше село. За нашу Ветровую Балку. Еще в девятьсот пятом году как она гремела! На весь уезд. А то и на всю губернию. А теперь? Без малого год уж как революция. Полсела фронтовиков вернулось домой. Что же вы тут делаете изо дня в день? Чего вы еще дожидаетесь?

— У моря погоды, — заметил кто-то.

— Вместо сельского Совета у вас до сей поры управа сельская с подкулачником Кушниренко. А в волости и того хуже: и подкулачники, и самые чистопородные кулаки. Да хотя бы того же Пожитько взять.

— Верно! — вздохнул Легейда. — В марте, когда новую власть на местах выбирали, разве мы дома были?! А Пожитько под рукой был: на Гришино-Ровенской землекопом работал.

— Говори уж прямо: от войны прятался, — поправил Лука.

— Ясное дело, прятался. Но «на законном основании». А пришла революция — разбитной, грамотный, вот и вынырнул. Ко всему еще и голос, как у дьякона. Чем не кандидат! Вот и выбрали.

— В том-то и беда, что у нас и по сей день — месяц март. А у людей, да и на календаре, декабрь уже. Десятый месяц революции!

— Слушай, Артем, — подступил к нему Петро Легейда, — скажи правду: ты надолго к нам или, может, крутнешься на каблуке, да и снова поминай как звали?

— Да, так оно и будет, — улыбнулся Артем. — До святок, не больше. Пока рука подживет. А что такое?

— Жаль! Ну, да хоть до святок тебя запрячь как следует, коли уж так за село болеешь.

— Я и сам запрягусь. Да вот — надолго ли?