Искра войны [СИ litres]

– Почему он не дает займы Глеофу? Глеоф тоже воюет.

– Ах, война Глеофа проводится, насколько я знаю, за счет Цветочного банка. По крайней мере между нами, банкирами, идут такие слухи.

– Так это слухи или точная информация? Говорите прямо, в денежных делах слухов не бывает.

– Это точная информация. Да… Ноэль помогает нашему императору Кристиану в войне со Стоохсом, оплачивая наемников, оружие, коней, фураж, провиант. Поверенные Ноэля обосновались в Мечном замке и потеснили других банкиров, то бишь в Глеофе денежная целина ими уже вспахана. По этой причине Ярвен и пошел на Юг, думая, что там будет свободнее. Но вот что я вам скажу, господин… Там, на юге, Ярвену тоже будет нелегко, ибо рука Цветочного дома теперь простирается и туда.

– Так Цветочный дом оплачивает войны и на юге? – удивился граф.

– Войны там еще нет, но обязательно будет. Элейгия точит ножи, а ножи, как известно, стоят золота. Барьен докладывал мне в письмах, будто бы случайно встречался в Элегиаре с представителями Цветочного дома. Не просто так им там быть, знаете ли. Они, как лисы, рыщут в поисках кроликов… Будьте уверены, Ноэль платит за войну и на юге, и на севере! Им это по карману.

Листонас, видя, что незнакомец, который так и не назвал своего имени, одобрительно умолк, решил, что золото почти в кармане. И, как человек самолюбивый, считающий, что безупречно разбирается в своем ремесле, он позволил себе вывалить на щедрого просителя все, что знал. Листонас рассказал обо всех значимых операциях своего господина, рассказал о быте Ярвена Хиамского и том, как выстроена структура его банковского дела. Он говорил и говорил, а гость молча слушал, пока не воцарилась тишина. Чуть погодя доверенный Ярвена, вцепившись взглядом в кошель с золотом, осторожно спросил.

– Вас еще что-то интересует, уважаемый? Я к вашим услугам.

– Да. Встречался ли твой господин с кем-нибудь из подобных ему?

– Ах, это… Вы про особенность моего господина?

– Да.

– Не припомню таких встреч, кроме как с Генри, который сейчас живет с ним.

– А вел ли Ярвен переписку с кем-нибудь? С кем-нибудь общался? Или Генри?

– Такое не знаю. Ну, Генри хвалился, что некая графиня в Йефасском замке удостоила его общением, интересовалась о здравии, о его истории жизни.

– Как вообще он себя чувствует?

– Нормально, наверное, господин. Генри из той категории, что… Ну, кхм… Ему всегда хорошо, и в грязи, и в роскоши. Сложно сказать.

– Скажи, как думаешь.

– Блаженный он! Сам вампир, но сердце, как у отменного добряка-человека. Все время возится, лечит всякую шваль в храме Ямеса. Ни бронзовичка не берет. Не пеклись бы о нем, помер бы в нищете от голодухи, но у него высокие покровители – и потому живет. Мы-то народ простой, что уж там, живем для себя, а вот Генри – тот блаженный. Жизнь бы отдал за благое дело, если бы оно того стоило.

– Понятно, – сказал Филипп и поднялся. – Где сейчас должен находиться этот Генри?