Золотые ворота. Черное солнце

…Вот из-за холма вынырнул Пирятин — древний, уютный украинский городок над серебристым Удаем. Автомашина шмыгнула в зеленый тоннель центральной улицы. Два ряда могучих осокорей надежно прикрывали своими ветвями мостовую сверху.

Скромный райцентр был битком набит войсками. Солдатские кухни, санитарные машины, танки, пушки… Изможденные бойцы отдыхали повсюду — в садах, на обочинах улиц, в домах, хлевах.

«Эмка» члена Военного совета остановилась неподалеку от заброшенной церкви. Здесь, в одном из неприметных одноэтажных домишек, временно расположился штаб Юго-Западного фронта. Вслед за Бурмистенко туда зашли Олесь с лейтенантом Савченко. Еще с порога на них пахнуло крепким запахом табака, пота и пороха. Во всем ощущалась чрезвычайная напряженность: из-за дверей доносились охрипшие голоса связистов, на улицу то и дело выбегали, расстегивая на ходу воротнички, связные, а им навстречу мчались другие с раскрасневшимися, вспотевшими лицами.

Через минуту Олесь и лейтенант Савченко уже были в просторной комнате с большим столом посредине, застланным испещренной пометками картой, края которой свисали до самого пола. Над картой, опершись на широко расставленные локти, с карандашом в руке склонился генерал. Это был начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Тупиков — бывший военный атташе в Германии. Быстрыми, привычными движениями он делал какие-то пометки. Видимо, из разрозненных, во многом противоречивых донесений пытался хоть в общих чертах уяснить положение на разных участках разваливающегося фронта. Поодаль, у раскрытого окна, спиной к двери сидел другой генерал, на коленях которого Олесь увидел планшет. К нему и подошел Бурмистенко.

— Товарищ Кирпонос, к тебе посланцы из штаба обороны Киева с важными трофейными документами.

Командующий фронтом как-то медленно, словно бы нехотя повернул голову.

— Слушаю вас, — произнес усталым голосом.

Олесь много слышал о Кирпоносе, но сейчас никак не мог поверить, что этот запыленный, изнуренный человек был одним из ближайших соратников легендарного Щорса, прославленным героем финской войны, «самым опасным и самым хитрым русским полководцем», как называли его между собой гитлеровские фельдмаршалы.

— Штаб обороны Киева и лично комиссар Остапчук поручил вручить вам пакет с добытыми специальной разведгруппой материалами высшего немецкого командования, — отрапортовал лейтенант.

Но слова Савченко не вызвали у генерала Кирпоноса особого интереса. С равнодушным видом, длинными и сильными, как у хирурга, пальцами он вскрыл плотный засургученный пакет и стал читать приказ фельдмаршала Рейхенау о наступлении. Олесю почему-то показалось, что командующему фронтом все страшно надоело и если он и читает кровью многих гейченковцев оплаченные трофейные документы, то лишь по обязанности, а не по желанию. «Неужели этот человек в годы гражданской войны формировал партизанские полки и плечом к плечу с Николаем Щорсом и батьком Боженко громил беляков, штурмом брал Коростышев и Житомир? Неужели это он в лютую стужу и в непроглядные вьюги сумел зажечь бойцов на легендарный «ледяной» поход по замерзшему заливу в тыл белофиннам? За что его так почитала Отчизна, назвав своим героем?..»