Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Этого, однако, не произошло, и реформа кадетского корпуса оказалась столь же недолговечной, как и само царствование Петра; после его свержения Екатерина II отменила запланированное слияние. Вместо этого вторую жизнь обрела идея создания Артиллерийского и Инженерного кадетского корпуса: если П. И. Шувалову так и не удалось в свое время добиться ее реализации, то теперь ее подхватил новый генерал-фельдцейхмейстер А. Н. Вильбуа. В 1740-х годах Вильбуа состоял при «молодом дворе» и попал в полуопалу за свою близость к великокняжеской чете. Теперь он был одним из заговорщиков, которые возвели Екатерину на престол. К осени 1762 года предложение о создании нового корпуса было утверждено; одновременно Сухопутный кадетский корпус был расширен до 600 человек, а его бюджет вырос до 126 500 рублей в год783.

Год спустя Иван Шувалов был смещен со своего поста, и в итоге роль патрона Кадетского корпуса взяла на себя сама Екатерина II. В ее царствование это учебное заведение превратилось в площадку для радикальных педагогических экспериментов, затеянных Иваном Ивановичем Бецким (1704–1795)784. Побочный сын князя Трубецкого, он получил превосходное образование и воспитание, включая, по некоторым, не вполне подтвержденным сведениям, и обучение в Копенгагене и Париже. Помимо этого, однако, никаких военных или административных заслуг у него не было: по словам современника, Бецкой был «воспитан с преизрядным учением и дошел, по знатности отца своего, не имея в службе никаких знатных оказий, до немалого чина генерал-майора»785. Ему довелось, однако, служить в 1740-х годах при «молодом дворе», откуда он был вычищен вместе с Вильбуа и другими за слишком тесные отношения с Петром и Екатериной786. После своего возвращения ко двору в 1762 году, Бецкой развернул бурную деятельность: в составленных им многочисленных предложениях не только описывается организационная структура конкретных заведений, но и излагаются общие принципы воспитания подданных империи; черновики этих предложений, к сожалению, не сохранились, так что остается неясным, в какой степени императрица участвовала, и участвовала ли вообще, в их разработке. Обновленные в соответствии с этими принципами школы должны были быть нацелены на создание «новой породы» людей с помощью обширного набора дисциплинарных инструментов, включая изоляцию учеников от окружающего мира и подробнейшее регулирование их повседневной жизни и повседневного взаимодействия с наставниками. Настолько полным должен был быть разрыв с практиками предшествующей эры, что прием новых учеников в корпус решено было прервать на несколько лет, до тех пор, пока не будут выпущены все ученики, принятые и обучавшиеся в рамках миниховских регламентов, чтобы старые кадеты, не дай бог, не оказали дурного влияния на вновь зачисляемых. Бецкой лично занимался реализацией этих проектов, взяв на себя руководство Сухопутным шляхетным кадетским корпусом, а также создаваемыми им новыми заведениями, такими как Воспитательный дом в Москве и Смольный институт в Санкт-Петербурге. Эти эксперименты составили новую эпоху в русской педагогике и, по словам Дэвида Рансела, в «институционализации Просвещения в России»787.