Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Как вспоминала впоследствии Екатерина II, весной 1756 года ее мужу, великому князю Петру Федорович, впервые доверили командование настоящей воинской частью: «чтобы отвлечь Великого князя от голштинских войск, Шуваловы придумали, по их мнению, весьма политическую меру. Они убедили императрицу поручить Его императорскому высочеству начальство над Сухопутным кадетским корпусом <…> В помощники ему по этой должности был определен Мельгунов, ближайший друг и поверенный тайн Ивана Ивановича Шувалова»774. Екатерина, конечно, была очень проницательным наблюдателем – и искусным мастером – придворных интриг, но в данном конкретном случае воспоминания императрицы явно окрашены ее глубоко укоренившейся неприязнью к Шуваловым. Во всяком случае, с датами у нее выходит ошибка: великий князь был назначен главой корпуса только в феврале 1759 года, а А. П. Мельгунов, сам бывший выпускник этого учебного заведения, занял директорский пост еще в декабре 1756 года, то есть более чем двумя годами ранее775. Примечательно, что для Екатерины эти перестановки в Кадетском корпусе имеют значение прежде всего в контексте придворных конъюнктур: как и любые другие назначения, они становятся частью более масштабной картины патронажа и соперничества элитных группировок.

На самом деле, по сведениям прусского посла Мардефельда, Петру Федоровичу предлагали командовать «ротой кадетов» еще в середине 1740-х годов, но тогда он отказался. В 1759 году, однако, он воспринял свои новые обязанности крайне серьезно. Фавье сообщал, что великий князь «занимается исключительно смотрами, разводами и обучением воспитанников вверенного его попечениям Кадетского корпуса»776. И современники, и историки обычно описывают Петра Федоровича довольно пренебрежительно, подчеркивая его вздорность и неотесанность, его комичную увлеченность всем военным и прусским: в этом отношении иностранные дипломаты представляют его ничуть не в лучшем свете, чем его собственная супруга, свергнувшая его с престола. В случае с Кадетским корпусом, однако, из источников виден серьезный и устойчивый интерес наследника престола к этому учебному заведению, в том числе активное лоббирование интересов корпуса в Сенате и перед лицом императрицы777. Вполне может быть, конечно, что во многих случаях великий князь просто транслировал мысли и пожелания Мельгунова, который во время недолгого царствования Петра III станет одним из его ключевых приближенных. Однако Кадетский корпус явно имел значение для великого князя и как платформа для самопрезентации. Примечательно, что одной из первых его инициатив в качестве главного начальника корпуса была установка в саду за Меншиковским дворцом десятков бюстов древних и новых философов и полководцев. Центральное место среди них, однако, занимал бюст Петра Великого, наглядно подчеркивавший прямую связь великого князя с его августейшим дедом, основателем империи778. И именно после назначения Петра Федоровича главным командиром штат учебного заведение вырос до 490 кадетов, а бюджет до 88 000 рублей: это было первое расширение корпуса с тех пор, как Миних добился утверждения нового штата на пике своего влияния в 1732 году779.