Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 3. Тушинцы и земцы Юрьевского уезда

Дворяне, посадские и крестьяне Юрьева-Польского и уезда принесли присягу Лжедмитрию II следом за переяславцами. Их посольство прибыло в лагеря Я. Сапеги и А. Лисовского у Троицы 12 (22) октября 1608 г.[1637] В отличие от переяславских документов, в «юрьевском фонде» архива Я. Сапеги сохранилась в основном переписка между тушинскими и местными властями: 6 отписок воеводы Ф.М. Болотникова, 2 письма доверенного лица Я. Сапеги Т. Крошиньского и 3 челобитные местных жителей. Большинство воеводских отписок связаны с челобитными местных жителей самозванцу, в которых кратко излагается их основное содержание. В целом фонд содержит довольно обширную информацию о тушинском режиме в Юрьевском уезде, что открывает возможность ее широкого использования в исследованиях.

Юрьевцы, принося присягу самозванцу, как и переяславцы, рассчитывали, что новые власти наведут порядок и прекратят бесчинства загонных отрядов в уезде. Жители дворцовых сел Симы и Некоморны собрали Я. Сапеге «в подарок» 20 рублей[1638]. Юрьевский торговый человек М.И. Блохин, к примеру, питал надежду получить доходное место у Я. Сапеги, чтобы «творити прибыль» гетману, а за одно и себе[1639]. Всем этим иллюзиям не суждено было сбыться. Несмотря на крестное целование, волна грабежей и насилий загонщиков захлестнула Юрьевский уезд. Местные священники, дворяне, посадские и «всякие черныя людишка» в своей челобитной жаловались Я. Сапеге, что «от ратных от загонных людей и от польских казаков и юртовских татар разорены, и животишка наши все пограблены, и церкви Божие разорены, Божие милосердие образы ободраны и переколоты, и всякое церковное строение поимали, и животишко всякое, лошади и рогатую животину, загонные люди повыгнали, и хлебешко все перемолотили и повывезли, все до конца разорили, а сами мы, холопи государевы, с женишками и с детишками, скитаемся на посаде душею и телом». Духовные и светские землевладельцы в дополнении описали ситуацию, сложившуюся в их владениях: «А крестьян, государь, за нами ни единого бобыля, только жили своими дворишками, и те нынеча дворишка наши все разорены: хлебишко все загонные люди повымолотили, и людишка в полон поимали, а иные повысекли». Посадские в свою очередь сетовали: «От кормов и от подвод вконец погибли, что, государь, ездят изо всех Понизовых городов всякие литовские и польские люди и государевы посланники, и кормы, и подводы емлют многие, и тех, государь, подвод не воротитца ни единая лошадь». Крестьяне, по словам челобитчиков, «от Литвы настращены и бегают по лесам, и сыскати их немочно, и твоим государевым паном кормов взяти не на ком»[1640]. Поверенный Я. Сапеги Т. Крошиньский, находившийся в то время в Юрьеве, в своем письме гетману полностью подтвердил факты, изложенные в челобитной переяславцев: «Ради Бога… Ваша Милость… соблаговоли воспрепятствовать тому, чтобы тут загонщики не грабили и не мучили людей, ибо великие неслыханные издевательства учиняют — страх Господень!»[1641]. Наемник прямо говорит, что происходящее — дело рук банд загонщиков, которые вышли из под контроля тушинских властей. Бандиты, по его словам, разъезжали по уезду партиями по 60–70 человек и изымали все более-менее ценное подчистую: «Сколько тут разграбили и людей по деревням помучили, аж страх Божий!». Юрьевские монастыри и церкви, по словам Т. Крошиньского, подверглись безжалостному разграблению. Наемник пожаловался гетману, что сам едва не стал жертвой загонщиков и чудом избежал смерти[1642]. Местным землевладельцам, как и в Переяславском уезде, пришлось просить у тушинских властей «добрых приставов» для защиты их собственности[1643]. В начале 1609 г. с бандами загонщиков было покончено, но это не принесло покоя и порядка жителям Юрьева-Польского и его уезда. На смену грабежам и насилиям загонщиков пришли реквизиции властей на проходящие через уезд тушинские отряды[1644].