Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 4. Тушинцы и жители Ростовского уезда

В результате разысканий удалось обнаружить 8 отписок воевод и приказных, 8 челобитных местных земцев и 2 челобитные донских казаков. Большинство выявленных челобитных были поданы служилыми людьми и лишь только одна, крестьянами. В дневнике Я. Сапеги имеются главным образом упоминания донесений о боях в окрестностях Ростова.

Присяга Лжедмитрию II, которую ростовчане принести после разгрома их города, некоторое время не принималась тушинцами[1663]. Волна грабежей и насилий загонщиков захлестнула Ростовский уезд, также как другие уезды Замосковья в октябре — декабре 1608 г. Не случайно дети боярские и крестьяне Карашской волости описывали свои бедствия теми же словами, что земцы Переяславского и Юрьевского уездов: «Приезжают, Государь, к нам многие загонные всякие литовские и розных городов люди, и нас, холопей твоих, и крестьян мучат, и побивают, и позорят…»[1664]. Примерно в это же время пахолики пана Ядровского «гвалт великий» учинили в поместье служилого литвина Я. Резицкого[1665]. Служилые татары Хозяк-мурза Юсупов и Касым-мурза Ахметов жаловались Я. Сапеге, что в их вотчинах в Ростовском уезде «людишка достальные и крестьянишка… на правеже замучены насмерть и от загонных людей розарены розна»[1666]. Пострадали от действий загонщиков вотчины тушинского патриарха Филарета. Лжедмитрий II в своей январской грамоте писал Я. Сапеге: «Дошла до нас весть такая, что из обоза Благосклонности Вашей наездами пахоликов часто имущество отца патриарха растаскиваемо». Самозванец потребовал, чтобы гетман «как в Ростовском уезде, так и во всех, владения отца патриарха. оборонить старался»[1667]. Из челобитной слуги Борисоглебского монастыря Д. Юматова Я. Сапеге видно, что в Ростовском уезде, как и в других, отряды загонщиков к декабрю превратились в банды грабителей и насильников: «Пригнали, государь, к нам в Борисоглебскую вотчину в сельцо Олешково многие литовские и русские загонные люди. И меня, государь, те многие ратные загонные люди разорили, со всем животишком выграбили и подворьицо мое сожгли. И нынеча, государь, скитаюся, волочась, и с женишком моим и з детьми по чюжим двором»[1668]. Ростовчане так же, как земцы других уездов, видели выход из создавшегося положения в том, чтобы Лжедмитрий II дал «своего государева бережителя от насилства загонных людей», «дати свою крепкую грамоту на Олександрово имя Лапинского и велети быти приставу»[1669]. Посадские в своей июльской челобитной упомянули, что с бесчинством загонщиков в Ростове и уезде удалось покончить после назначения в город воеводы А. Лампинского[1670]. Действительно, с начала 1609 г. известия о бесчинствах банд загонщиков исчезают из документов, но им на смену приходят жалобы на грабеж и насилия тушинских отрядов, направляемых властями для борьбы с земскими ополчениями: «А государевы ратные люди, паны и казаки, приезжают в монастырь по вся дни писать не дать по ся места. И достальные, государь, крестьянишка розбрелися розно. Жены и дети емлют на постелю»[1671]. Картина, нарисованная ростовскими посадскими, была далека от действительности. То был «порядок» в разграбленном и обезлюдевшем уезде.