Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Потребовалось немало времени, чтобы все это изложить. Она сопротивлялась, хотела сама сухой остаться, а я требовал список четырнадцати убитых. Она вспомнила лишь девятерых и к тому же не была уверена, что точно помнит и первые и вторые имена. Их общий с Терри доход она оценила примерно в восемьсот тысяч долларов.

Было уже начало третьего, когда она сказала, что устала.

— Солнышко, у меня уже рука не двигается, честное слово. Просто судорогой сводит.

— Отдохни, пока я все прочту.

Там было пятнадцать страниц, заполненных ее плохим почерком, все строчки правым концом уезжали вверх. Любому следователю хватило бы с лихвой. Вряд ли имело смысл вытягивать из нее еще какие-нибудь детали. Она была утомлена и эмоционально и физически.

— Хорошо, Дел. Еще совсем чуть-чуть, чтобы закончить. Готова? С новой строки: «Я не собираюсь ставить Анса в известность об этом письме. Я оставлю ему записку… о том, что покончила жизнь самоубийством. Точка. Я ее приколю к своей подушке… после того как он уйдет в бар… завтра вечером. Точка. Я рада, что написала… это письмо. Точка. Боже, помилуй мою душу. Точка». Подписывайся, Дел.

Я следил через ее плечо, как она выводит свое имя — Адель Витни. Потом поколебалась.

— Это было мое настоящее имя, когда я регистрировалась пару раз, как в Чикаго.

— Напиши и второе тоже.

Она написала: Джейн Адель Стассланд.

Потом выронила ручку, посадив на лист кляксу прямо под подписью. Встала, повернулась и бросилась ко мне в объятия. Глубоко зевнув, задрожала и прижалась лбом к моему подбородку.