Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть первая

— Эй, ты чего орешь, как недорезанный? — послышался из-за шторы чей-то хриплый голос.

Миг спустя из-за завесы показалось лицо дяди Горана. Я никогда не видел его раньше, но где-то так себе и представлял. Он выглядел старым, но волосы на голове росли так буйно и блестели такой молодецкой смолью, что не приходилось сомневаться — они только-только покрашены, если это вообще не парик. Черты лица цыганского барона были острыми, точеными. У него были впалые щеки, впалый подбородок, глубоко посаженные глаза — вообще, он слегка напоминал воздушный шарик, из которого выпустили почти весь воздух. Лишь длинный острый нос с горбинкой торчал вперед, будто крюк. Даже если бы не оспины, которыми его лицо было изрыто вдоль и поперек — никто бы не назвал его внешность приятной.

— День добрый, — поздоровался я на румынском.

На мне остановился изучающий взгляд черных глаз-жемчужин.

— Хм, — прошептал он, словно сделав для себя какой-то вывод. — Я был знаком с твоим папашей.

— Я знаю, — ответил я.

— Твой батька был порядочным человеком. С кучей всяких принципов, которые хер поймешь. Но главное — держал слово. С ним можно было иметь дело. Не то что ублюдки, что пришли после него.

Взгляд Горана переместился на племянника, сделался суровым и слегка презрительным. Миро вызывающе посмотрел в ответ.

— Он ведь спас однажды этого. Ты знаешь? И дурачок, вместо того, чтобы поблагодарить судьбу, начал боготворить твоего папку. Решил, что мы, его родня, для него не годимся. Задрал нос. Наслушался громких речей. Подумал, что может быть кем-то вроде твоего папки.

— Каждый сам кузнец своей судьбы, — ответил я.

— Чушь и глупость из уст сопляка, ничего не знающего о жизни, — плюнул Горан. — Смешно слышать, как ты говоришь — «судьба». Мы, цыгане, хорошо знаем, что такое судьба. Лучше других, ты уж поверь. Ее по ладони можно прочитать. По картам. Надо быть самодовольным и слепым, чтобы верить, будто люди властны над ней.

— Вы кажетесь слишком умным человеком, чтобы верить в гадание на картах, — заметил я.

Горан лишь махнул на меня рукой, мол, чего со мной говорить-то. Перед тем как покинуть комнатку, бросил:

— Племяш, а ты не вздумай с ним никуда ездить. Не думай, что я потом буду тебя выручать.

— А когда это ты меня выручал? — прошептал Мирослав, но уже после того, как портьера за дядей задернулась.

В комнате повисло неловкое молчание. Переведя на меня взгляд, Миро усмехнулся и ответил на мой невысказанный вопрос:

— Конечно, я помогу тебе, раз ты такой твердолобый, что все равно туда попрешься. Поеду с тобой.

— Нет. Ты не обязан…

— Знаю, что не обязан. Давай-ка, отдохни немного с дороги.

— Я не устал, — с сомнением оглядевшись в неприглядной обставноке, соврал я. — Не хочу терять времени.

— Глупо пускаться на пустоши усталым.

— Я же говорю, что не устал. Хочу провернуть это еще до темноты.