Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть первая

— Нет, ты не понял. Я абсолютно точно знаю, когда они умерли, и как.

Миро ощутимо напрягся.

— Их убили нацисты, много лет назад. Маму — сразу же, как они вошли в Генераторное. Папу — около года спустя, казнили в тюрьме.

— Откуда ты это знаешь?!

— Я не могу рассказать тебе. Но эта информация достоверна.

Долгое время в замызганном закутке цыганского притона царило гробовое молчание. Я дал Мирославу время принять то, что я ему сказал. Некоторое время он молча качал головой. Потом про себя выругался. Боль, которая читалась в его глазах, невозможно было подделать. И в этот момент мне захотелось назвать его просто «братом» — без глупых и ненужных приставок. Ведь гены — это далеко не все.

— Прими мои соболезнования, братишка, — горестно произнес Миро, наконец подняв на меня грустный взгляд. — Я не знал людей лучше, чем они. Они относились ко мне почти как к собственному сыну. Ты не представляешь себе, как мне их не хватает.

— Да, я знаю.

— Я знал, что их больше нет. Я ведь не дурак. Но все равно мне так больно слышать это от тебя.

— Я знаю об этом уже много месяцев. Прости, что только сейчас сказал тебе.

— Да нет, все в порядке, — он продолжил качать головой. — Я не могу поверить, что ты проделал такой путь лишь для того, чтобы сообщить мне эти новости…

— Не только для этого, — я поднял на брата взгляд. — Останки моей матери покоятся около Храма Скорби. Я бы хотел побывать там.

Мирослав удивленно посмотрел на меня.

— Храма больше нет. Югославы сожгли его.

— Это неважно. Она умерла там.

— Она больше не здесь, Дима. Ее душа где-то далеко, но точно не здесь, не в этих сожженных руинах. Тебе необязательно идти туда и подвергать свою жизнь опасности, чтобы почтить ее память.

— Умом я понимаю это, Миро. Но что-то зовет меня туда, — я пожал плечами. — Можешь называть меня дураком, но я не успокоюсь, пока не увижу это место, не положу туда цветы…

— Ты не дурак, Дима. Ты просто страдаешь. Винишь во всем себя. Я чувствую это. Но не стоит.

— Миро, не пытайся успокоить меня. Я чувствую свою вину каждый миг, и она всегда останется со мной. Мне было пятнадцать. Я был мужчиной. Крепким, выносливым. Я умел стрелять. Я должен был остаться и защитить ее. Как это сделал ты!

— Не говори ерунды. Твои родители не хотели бы этого…

— Это не важно!

— Еще как важно! — разозлился он. — Ты дал слово отцу, Дима. Я это знаю. Он сказал мне вывезти тебя отсюда. И я сделал бы это, даже если бы мне пришлось оглушить тебя и загрузить тебя в тот конвертоплан, как дрова!

— Зачем вы все так опекаете меня?! Я мог бы сражаться!

— Ты мог бы умереть, Дима, или остаться калекой, как я. И это ничего бы не изменило в той войне, — сурово ответил Мирослав. — Я сожалею о многих своих поступках, но одним я горжусь — тем, что исполнил волю твоего отца и отправил тебя подальше из того пекла.

— Но мама! Она должна была уехать со мной! Я не знал, что она останется, до самого последнего момента! Она обманула меня! — я едва не плакал.