Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Безо всякого почтения разбросав драгоценные сосуды, Алеша выволок из-под них круглый щит, на котором сиял показавшийся здесь чужим великоградский знак – золотое солнце с ликом. Только изображено оно было непривычно, по-старинному – с короткими лучами, нахмуренными бровями и сурово изогнутым ртом. Нынче такое встретишь разве что на старых воротах столицы да в древних летописях, но именно под ним шли русичи на Колобухово поле ломать силу Кощееву и таки сломали.

Удивительную находку Алеша оглядел со всем тщанием, хотя то, что больше с ней не расстанется, понял сразу. И не важно, что оковка слегка помята, а сам княжий знак не украшают адаманты да яхонты, ничего лучшего он не сыщет, даже обшарив сокровищницы всех царств и королевств Золотой Цепи.

Круглый, цельный и надежный – сколько под землей лежал, и даже кожа ремней не истлела! – щит оказался тяжеленек. Обычному человеку такой не то что таскать с собой, поднять непросто, ну так то обычному.

– То, что для богатыря ковалось, – непонятно кому сообщил китежанин, – богатырю и носить!

Ответа, само собой, не последовало, и Алеша закинул обретенное сокровище за спину, непонятно с какой радости вспомнив переворотня Иванушку с его сестрицей, а затем другую Алену. Ведь все глаза выплакала, а зла на Кузьму с Журавкой не затаила, как же такую не порадовать? И пусть горячие золотые сердечки на холодное золото не падки, не в нем дело, а в памяти и добром слове, дело в надежде. Изящный браслет, тонкое плетение которого дополняли ярко-красные лалы[17], на глаза Охотнику попался сразу, будто ждал, а больше здесь искать было нечего.

Изрядно подуставший Алеша совсем было собрался вернуть почти угасший клинок в ножны, но, вспомнив китежские наставления, решил напоследок проверить мертвое чудище. Василиск смирно лежал среди кровавой лужи, уже подернувшейся тусклой, словно бы пыльной пленкой. Пятна крови на потолке тоже потускнели и, кажется, перестали сочиться отравой. Дышать по крайней мере стало легче, и богатырь во исполнение все тех же наставлений обошел пещеру по кругу.

Слева от выхода, там, где давеча копошился василиск, стоял Лукьян Ежович. Каменный и без одного плеча. Если б не куча оружия и не слезившиеся от яда глаза, Охотник бы заметил его раньше, а если б ушел сразу, так бы и не узнал, что прикормивший клобука глупец сгинул.