Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Проходил тут недавно один, – бросил сластене Охотник, – про василиска ты ему не сказал.

– Он много золота хотел, – равнодушно откликнулся нечистик. – Я указал, где много золота искать. Он пошел и умер. Мое мне осталось.

– И многим ты еще говорил?

– Кто шел, тому и говорил. Пусть идут туда, а здесь мое.

– Тогда почему ты про василиска сказал мне?

– Так ты золота не хочешь. Ты мне не навредишь.

«Ты мне не навредишь»… А ведь их нужно прикончить. Обоих, и зубастого-рукастого старикашку в шапке, и колченогого мордатого пса. Они, пусть и не злонравы, но себе на уме, могут убить или послать на смерть. Они опасны… только долг платежом красен. И не важно, что наколки предупредили бы об угрозе, а он учуял бы мускусную вонь. Неслучившегося не бывает, существует только то, что произошло, и еще существует совесть.

Охотник присел, выкладывая из мешка припасенные впрок сласти, немного, но хватит. Хвостиком следовавший за китежанином лаюн тут же исхитрился лизнуть Алешу в нос. Язык у паршивца был холодным и скользким, казалось, в лицо бросилась лягушка, но мерзким это не было, мерзкое осталось за спиной.

– Скоро сюда придут, – твердо и спокойно сказал Алеша, утирая лицо. – Если вы останетесь здесь, вас убьют. Я знаю, что ты умеешь проклинать. Так умеешь, что твое золото не принесет тем, кто его возьмет, ни радости, ни достатка, а только беду и раннюю смерть. Но тебя тоже не будет. Это-то ты понимаешь?

Кладовик не ответил, только перестал жевать, повернув к Алеше старческую клыкастую рожицу с мелкими чуть раскосыми глазками. К хозяину подошел лаюн, сел и тоже уставился на богатыря, вывалив язык и по-жабьи дергая горлом.

– Я должен проклясть, – прошептал кладовик. – Если все мое заберут, должен.

– Сделаем так, – наставления наставлениями, книги книгами, но важней совести ничего нет и быть не может. Прав гусляр Громослав, ох прав! – Василисков клад пусть лежит, где лежал, а твой я перетащу в другую пещеру, там глубоко, сухо и хорошо. Ты мне про василиска сказал, я тебе – про скорую беду. Долг платежом красен.

Китежанин ждал ответа, на всякий случай держа руку на рукояти меча, кладовик молчал, рассеянно хрумкая пряником. Он должен согласиться, есть же у него мозги, а жить все хотят.

– Непонятный ты человек… – с каким-то удивлением произнес наконец нечистик, – но честный, не отнять. Хорошо, что живым вернулся. Щит, вижу, нашел.

– Да, спасибо тебе. Ты понял, что я сказал? Сюда придут и заберут золото, и дальнее, и твое.

– Я понял, – кладохранитель вдруг взял и, не глядя, протянул лаюну леденец, сам же продолжал буравить Алешу взглядом из-под кустистых бровей. – Верю тебе. Дай мне одну монету, как сундук возьмешь. Ну иди, чего стоишь?

– Иду.