Воздушные шарики запрещены

Что-то с ней не так,

думаю я, открывая тяжелую синюю дверь. И, когда она заходит внутрь и поворачивается ко мне, я вижу, что не ошибся.

Она чем-то опечалена. Да, такой у нее вид. Но я не совсем понимаю, с чего взяться этой печали, ведь она всего пару дней назад шла по улице в компании Торстена чуть ли не в припрыжку.

Как твои дела? – спрашиваю я. Она качает головой и садится на диван. Говорит, что у ее мамы совсем плохо со здоровьем. Я спрашиваю, не ездила ли она на днях на поезде. Просто хотелось бы знать. Она смотрит на меня растерянно. Говорит, что не совсем понимает, что я имею в виду. Я говорю, что видел ее на днях возле станции. Она была с Торстеном, если я, конечно, не ошибаюсь, добавляю я. Она улыбается и вытирает слезу. Объясняет, что это произошло только потому, что они оба входят в состав комитета, организующего фестиваль в Мальмё[6]. Они занимаются этим уже довольно долгое время, и ей кажется, что нельзя отказаться сейчас, когда до фестиваля осталось всего два месяца. Остальные рассчитывают на меня, говорит она. В каком-то смысле я тебя хорошо понимаю, отвечаю я, но и знать, кто на чьей стороне, тоже очень важно, чтобы можно было выбрать в случае необходимости. Выбор – важная штука.

Она со мной согласна. Еще она говорит, что на самом деле не так уж он и важен, этот фестиваль. Все равно он стал слишком коммерциализированным. Теперь моя очередь соглашаться. Я сам был на нем пару раз с Анникой и детьми. Организаторы никак не могут определиться, ради чего они его проводят. Там и надувные игровые площадки для детей, и музыка для молодежи на центральной площади, и дегустации для людей постарше. Но что касается собственно самобытности, ее придется долго искать. Ольга улыбается и говорит, что она в любом случае думала выйти из комитета в середине августа, когда все закончится, поэтому с тем же успехом может сделать это и сейчас. Я говорю, что не нужно делать этого из-за меня, но я прекрасно ее понимаю.

Я стою прямо перед ней. Она вопросительно на меня смотрит. Я собираю ее длинные черные волосы на затылке. Слегка тяну за них. Она отвечает на мой поцелуй, когда я наклоняюсь к ней и наши губы встречаются, но у меня тут же возникает ощущение, что она не совсем отдается поцелую, я не чувствую в ней желания. Но мы все равно можем заняться этим, раз уж мы тут. Наверное, она думает так же. Во всяком случае, она не сопротивляется, когда я осторожно клоню ее на спинку дивана, и приподнимает попку, чтобы я мог стянуть с нее трусики.