Воздушные шарики запрещены

Где ты нашел эту? – спрашивает Ольга, имея в виду самую ужасную табличку в моей коллекции. Она спрашивает, что эта табличка значит, и я вижу, что ее интерес и правда смахивает на искренний.

Я объясняю, что в те времена, когда я еще был студентом университета, я каждый день проезжал на велосипеде по бульвару Андерсена и дальше через мост, на Амагер, где поворачивал направо к гостинице «Рэдиссон САС», и вот там, немного в стороне от дороги, слегка не доезжая до здания КУА, в котором я учился, стоял старый дом.

КУА? – переспрашивает Ольга.

Да. Копенгагенский университет на Амагере.

На ней желтое льняное платье, лифчик она не надела. Она знает, какое воздействие оказывают на меня ее груди. Сейчас мы лучше изучили друг друга, и она позволяет мне полюбоваться тем, чем мне хочется.

Я вижу, что она ждет продолжения истории. И я рассказываю дальше.

Это был красивый дом, на возведение которого когда-то пошли превосходные стройматериалы. Потом его переделали в двухэтажное общежитие. Мне кажется, там жили в общей сложности восемь студентов, говорю я ей. Но, вообще-то, к делу это не относится. Перед домом был палисадник, и на калитке, сделанной из кованого железа, висела табличка с надписью: калитку всегда держать закрытой.

Ее икры и лодыжки покрылись гусиной кожей. Настоящее лето все-таки еще не началось, хотя на площадке для кемпинга за нашими спинами уже расположились немецкие туристы.

Ей хочется знать, что, по моему мнению, было такого ужасного в этой табличке. Ну как, говорю я, ведь молодые люди, чья жизнь протекала там, в этом элегантном доме, вынуждены были изо дня в день сталкиваться с этой табличкой, с напоминанием, вызывавшим исключительно негативные эмоции, неважно, возвращались они домой или отправлялись куда-то.

Но ведь если бы они восприняли надпись на табличке буквально, задумчиво произносит она, они же в принципе не смогли бы ничего. Ни войти, ни выйти. Да, интересно подмечено, отвечаю я.