Парни & секс. Молодые люди о любви, беспорядочных связях и современной мужественности

Коул любил свою команду и в выпускном классе стал капитаном. Ему нравилось быть частью сообщества, братства. Во время бега он представлял, что каждый шаг делает для того, кто бежит впереди него, и для того, кто следует за ним, — а не для себя. Но не каждый смог найти подобную высшую цель. «Команда требует от тебя решительности, — сказал Коул. — Ты выкладываешься по полной, пока не достигнешь предела возможностей и, превозмогая боль, будешь удерживать этот результат. Чтобы мотивировать себя на такое, нужны злость и агрессия. Они всегда срабатывают. Я знаю, какую музыку слушают мои товарищи по команде перед забегом. Это жесть!»

Я попросила его подробнее рассказать, о чем его товарищи по команде говорят в раздевалке. Этот вопрос всегда смущал ребят. Они скорее были готовы говорить о порнографии, эректильной дисфункции, преждевременном семяизвержении — да о чем угодно, лишь бы не признаваться женщине, что они на самом деле болтают после тренировки. Коул отвел взгляд, заерзал на стуле, тяжело вздохнул. «Хорошо, — согласился он наконец. — Постараюсь описать. Мы, конечно же, частенько материмся, причем как только не изгаляемся. И мы называем друг друга бабами. Мы называем друг друга сучками. Но мы никогда не произносим слово на букву “н” [имеется в виду жаргонное наименование афроамериканцев]. Потому что это уж слишком».

«А педик?» — спросила я. «Нет», — сказал он, решительно качая головой. «Почему же, — спросила я, — нельзя говорить “педик” или слово на букву “н”, а “баба” и “сучка” — можно? Разве они не такие же обидные?» — «Один из моих друзей сказал, что эти слова тоже не стоит использовать, — сказал он, — но чем их заменить? Мы не смогли придумать ничего такого же эффективного». — «Эффективного?» — «Да. Понимаете, по какой-то причине “баба” всегда действует. Когда кто-то называет меня бабой — “Не будь бабой! Давай! Вперед, твою мать! Жми! Жми! Жми!” — это бьет прямо в яблочко. Если бы кто-то сказал: “Давай, Коул, не будь слабаком! Старайся! Жми! Жми! Жми!” — это не затронуло бы меня так сильно. Не знаю, почему так получается. Не знаю, почему мне нужно услышать именно эти слова, — он задумался на минуту. — А может, и знаю, — добавил он. — Может, я просто не хочу вдумываться в это, потому что понимаю, что это нехорошо».