Электронная книга - «"Лаймовый Коблер" (СИ)». Краткое содержание книги:
Первые три дня прошли в тревожных метаниях, постоянных, ни к чему не ведущих проверках телефона, пустых ожиданиях того, что, поднявшись на свой этаж, я обнаружу Джоша, стоящего у двери квартиры. Я хотел этого — и искренне боялся подобного развития событий, ведь был совершенно беззащитен; едва воздвиг шаткую, насквозь дырявую стену вокруг сердца — из всякого мусора, попавшегося под руку. Это уродливое сооружение чудом выдерживало завывания ветра, угрожающе покачивалось, готовое рухнуть мне на голову. Лучезарное появление Джоша сравнилось бы по силе со взрывной волной, коя не оставит после себя ничего на многие-многие мили вокруг…
Вскоре я научился погружаться в работу как раньше, днем не витал в избитых фантазиях, но ночью на меня нападали ванильные «А если бы…» с новой силой и терзали куда яростнее любых возможных кошмаров. Я просыпался истощенным, усталым, словно и не ложился. Перестать видеть сны не помогали ни алкоголь, ни подкладываемые под голову руки, ни просмотр телепередач. Сны, в которых Джош вновь купал меня в своей нежности; альтернативные реальности, в рамках коих он оказывался просто барменом на чьей-то свадьбе; совсем уж несбыточные случайности, как если бы мы повстречались впервые на свидании вслепую — и влюбились друг в друга с первой улыбки… По всем просмотренным, будто сериал, сюжетам я мог бы книги писать! — если б не был так глуп и обессилен собственным подсознанием.
Я видел, Кирен прекрасно понимает, что происходит, пусть он и строил периодически из себя дурачка, не разбирающегося в сложных, зачастую противоречивых человеческих отношениях. Но это — его конек! Он не пытался затащить меня в наш традиционный бар, не заговаривал про Джоша без острой на то необходимости (уверен, не упоминал меня в разговорах с ним). В общем, изо всех сил сдерживал острое чистосердечное желание не столько свести, сколько примирить двух своих лучших друзей. Однако понимал: насильно людей друг с другом не связать — вреда от этого будет больше, чем пользы.
К концу первой недели я превратился в ходячий овощ: эмоции отмерли, сонливость противостояла всякому движению, как если бы я постоянно находился в воде, утяжеляющей, замедляющей. Кабинет сдвигал стены, сужал сознание, и я лишь помогал ему в этом, обхватывая гудящую голову обеими руками, склонившись над клавиатурой. В дверь сдержанно постучали, и, не дождавшись позволения, она отворилась. В кабинет заглянул коротко подстриженный официант, заговорил только тогда, когда я потер ладонью восковое лицо и глаза наши встретились:
— Там Вас спрашивают.
— Клиент, сотрудник?
В ответ он покачал головой, поджав губы — удивляясь, как и я, что оба варианта не подошли в этот раз.
— Сказал, Ваш знакомый. «По личному вопросу».
— Стой, — выпалил я и подбежал к двери.
Официант отлично сыграл роль живого щита: двигаясь вместе, мы добрались до шумной жаркой кухни, остановились у двойных дверей с круглыми стеклянными вставками. Позади нас туда-сюда сновали повара и официанты, кипели жизнь и масло, а за тонким слоем древесины тягучую тишину разбавляла сочащаяся из динамиков музыка. У барной стойки, выполняющей в данном заведении чисто декоративную функцию — ведь все посетители предпочитали сидеть за столами, стоял единственный человек, решивший не снимать куртку. Высокий черный воротник скрывал лицо до носа, но это все равно не помешало мне признать в мужчине Джоша. Я от всей души понадеялся, что мне показалось, но выглядел он бледноватым, сероватым… в общем, как и я. Небось, Люси вернулась к своему излюбленному развлечению — выпивать его нервную систему досуха, будто через соломинку… Как и прежде, ему требуется друг: тот, кто выслушает, пусть и на отстраненную тему, ведь выносить сор из избы Джош не любитель; тот, кто побудет рядом, составит компанию, поможет отвлечься… Но пришло время подумать и о себе. Перестать жертвовать личными чувствами ради помощи другому… Уважение должно быть и к себе.
— Передай ему, что я здесь больше не работаю, — громко прошипел я, присев под дверным окошком, чтобы даже макушка не выдала мое присутствие.
— Но я же уже сказал, что пошел за Вами…
— Ну так вернись и доложи, что, как выяснилось, я на днях уволился и в кабинете сидит моя замена. А не знал ты, потому что… смена была не твоя, не работал! Понял?
— К-кажется, да?.. — больше спросил, чем ответил, он и неуверенно вышел в зал.
Соблазн поглядеть был чрезвычайно велик и, будучи человеком слабовольным, я поддался ему мгновенно. Удивления моей просьбой парнишке хватило с лихвой, так что шевелил губами и разводил руками он невероятно правдоподобно. Джош ничего ему не сказал. Официант потоптался неловко еще какое-то время перед нерадивым посетителем и, деревянно повернувшись на стоптанных каблуках черных ботинок, поспешил продолжить выполнять обязанности.
Джош не торопился уходить. Нет, в его голову не закралось ни единого сомнения в достоверности полученной информации! — просто он больше не знал, куда идти и что делать… Я перестал приходить к нему домой и на работу, не связываюсь с ним по телефону и СМС, Кирен наверняка подтвердил, что я игнорирую Джоша, теперь еще и «уволился», ничему никому не сказав, — все ясно как день; заявляться к моей квартире нет никакого смысла. Я выдворил Джоша из своей жизни. И он вынужден теперь уважать мое решение, так как поделать что-либо — не в его силах.
Джош неподвижно стоял у барной стойки-сироты, глядел вниз, на ножки ближайшего стула, но видел нечто совершенно иное — в своей голове. Сердце разрывалось от такой многозначной задумчивости!.. Хотелось додумать, что он жалеет, что опоздал, упустил последнюю возможность высказать мне что-то важное или, быть может, сделать… Но это уже мои вольные интерпретации, отчаянная попытка выдать действительность за несбыточное желаемое. С неподъемной гирей за решеткой ребер я взирал, как Джош, сунув руки в карманы ветровки, уходит прочь из ресторана. И от меня… Где-то в глубине души пореветь и хотелось, но за минувшую неделю я выплакал все, куда уж больше. Потому я оторвался от запотевшего оконца и удалился в кабинет, бесцветную и душную клетку, не так давно являющуюся идеальным местом работы и серьезным карьерным скачком, за который оправданная гордость сжимала меня в крепких душевных объятиях.
…Часы летели друг за другом, все сильнее пульсировала в висках голова. Я выключил компьютер, когда понял, что котелок уже не варит совсем. Да и время кричало о подошедшей к концу рабочей смене. Дверь откашлялась знакомыми осторожными стуками и вновь открылась без позволения. На этот раз выручивший меня подчиненный не заговорил сразу, как вошел, а, осматриваясь, прогулочно, как бы невзначай, приблизился к письменному столу, сцепил руки за спиной, точь-в-точь ворон крылья.
— Я… сегодня помог Вам… — напомнил он. Странно: я вроде на память не жаловался… Но мне — с богатым разгульным опытом — и так было понятно, куда сворачивает эта беседа.
— Да, — кивнул я, накидывая пальто и задвигая кресло поближе к столу. — Спасибо за это.
— Возможно, я мог бы еще в чем-нибудь оказаться полезным… составить компанию… выслушать историю об уроде-бывшем, от которого приходится скрываться…
Мда, неудивительно, что со стороны все выглядит именно так… Меньше всего я таким поведением хотел бросить на Джоша тень…