Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
Все эти отношения сложны и зыбки, вот почему в одном месте шатры бедуинов раскинуты привольно около деревень и их обитатели мирно пользуются колодцами и покупают зерно у крестьян, а в других — не прекращается стрельба и бедуины скрываются на южной границе Хаурана, в наименее доступных его районах, чтобы оттуда устраивать вооруженные набеги на солдат паши, а заодно и на местное население, ибо потребность в воде и хлебе у них ничуть не меньше, чем у оседлых жителей. И, наконец, бывает в Хауране полная идиллия — это когда во время хаджа бедуины поставляют для караванов проводников и верблюдов и все остаются в выгоде.
Так Буркгардт сразу же соприкоснулся с бытом и правами арабов, оседлых и кочевых, гораздо теснее, чем его более осторожный предшественник.
С памятью о Зеетцене в Хауране, Джолане, Ледже и южнее Буркгардт встречался не раз. В одной из деревень Хаурана хозяин дома, христианин, сказал вечером, когда все темы для разговора были исчерпаны:
— А вот года четыре назад здесь тоже был один. Муса его звали. Говорил, что лекарь, да нас не проведешь. Мы понимали: он пришел к нам от аль-Малика аль-Асфара.
— От кого? — не понял Буркгардт.
— От желтого царя. Из Московии.
— Какой Московии? — Буркгардт, конечно, уразумел, о чем идет речь, но был поражен подобной осведомленностью.
— Той, где русский царь. Он прислал его готовить нашествие на нас, чтобы освободить от турок. Муса сокровища в земле искал, все про них допытывался.
— Ваше сокровище — сама земля. Обработаете, засеете ваши поля и настоящее богатство обретете в хорошем урожае, — серьезно сказал Буркгардт, все еще не теряя надежды на то, что в этом печальном, полном противоречий мире все-таки победят справедливость и благоразумие.
— Это ты правду говоришь, чужестранец, истинную правду, — грустно сказал хозяин, не желая бесполезного, с его точки зрения, разговора.
В других местах, когда Буркгардт договаривался с проводником или погонщиком, ему просто объявили тариф, установленный здесь четыре года назад Мусой. Был, например, такой разговор:
— До Буеры, говоришь? Муса до Бусры тридцать пиастров платил.
— Побойся Аллаха! Это же очень дорого!
— Муса платил. Боялся он очень.
— Ну а я не боюсь. Дороги только не знаю. За три пиастра пойдешь со мной до Буеры?
— Пойду. Муса хороший человек был, а ты веселый.
— Вот и пойдем. Я тебе по дороге всякие истории будут рассказывать.
Он хотел видеть в проводнике не слугу, а доброго попутчика, друга, особенно если с этим человеком его связывали дальняя дорога и длительное общение.
Иногда Буркгардт нанимал погонщика с ослом. Казалось бы, зачем это ему? Поклажи у него нет, а сам он едет на лошади. По он ужо разобрался в психологии собственника: владелец осла, идущий рядом с ним, в случае опасности непременно становится защитником. Он высмеивает тех, кто пытается путешествовать с удобствами. Ему милее ночевать в грязном караван-сарае, где матрацем служит земля, а одеялом — собственный бурнус или абайя, есть с погонщиками или с арабскими торговцами, самому кормить свою лошадь, чистить и седлать ее.
Порою ему удавалось пристроиться к попутному каравану, и тогда он подчинялся общим законам передвижения по арабским землям. Он чувствовал себя частью большого неведомого мира, растворялся в нем и с радостью перенимал чуждые обычаи и манеры. Восход солнца караван встречал обычно молитвой, пением и пронзительными криками, и Иоганн громко кричал вместе со всеми. Когда же солнце близилось к полудню, все в караване замолкало. Предводитель каравана делал знак, и верблюды опускались на колени, а люди располагались на отдых в их тени. Прикрывшись накидкой, Иоганн пытался в эти минуты незаметно делать записи. Опыт всех предыдущих путешествий показал, что дневник необходимо вести ежедневно. Вовремя не запишешь — быстро выветрится из памяти, и можно считать, что день прожит напрасно.
Ночью, на привале, повсюду горели костры из сухих веток и верблюжьего помета, звучало приглушенное пение, шел тихий разговор. Из муки, масла и лука готовили ужин. Иоганн с нескрываемым интересом прислушивался к беседам арабов. Обсуждали случаи ограбления на дорогах. Вспоминали тех, кто бывал в этих местах, откуда пришел и зачем.