Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

Поднявшись на вершины Ливанского хребта, он пришел в неописуемый восторг. Знаменитые ливанские кедры окружали его сплошной стеной. Некоторые рощи насчитывали до шестисот деревьев, причем, по его предположению, многим из них было не менее чем по две тысячи лет. На коре некоторых стволов красовались вырезанные надписи вроде: "Такого-то дня и года здесь был такой-то…" Некоторые из них, к удивлению Буркгардта, относились к началу XVII века. Он срезал кусок высохшей, посеревшей коры и бросил к себе в мешок.

Далеко внизу виднелось море. Иоганн вдыхал свежий горный воздух, и ему чудилось, что он дома, в швейцарских Альпах. Из дому он еще не получил ни строчки. "Мало новостей — добрый признак", — утешал он себя арабской пословицей. Как-то они там? Отец, сестра, мама… Он потрогал пальцами амулет на груди. Нет, не честолюбие, не жажда богатства, не склонность к приключениям привели его сюда. А что же? Просто он решил сам складывать свою жизнь согласно своему характеру, интересам, желаниям. И вот в сини близкого неба и далекого моря, в гудящей тишине, среди могучих кедров он говорит себе: "Это материнская любовь возвысила меня, привела в далекие страны. Я хочу, чтобы мама гордилась мной, чтобы я мог стать мужественным, независимым и составить счастье ее жизни". Он верит, что амулет охранит его от всех несчастий и невзгод, поможет ему пройти через все лишения и опасности и здоровым вернуться домой, к родителям.

С вершин Ливана он спустился к истокам Иордана, осмотрел деревни Хасбайя и Банияс, подтвердив предположение Зеетцена, что здесь и была древняя Цезария Филиппа, посетил несколько христианских монастырей, которыми изобилует этот кусок земли. В монастыре в селении Канобин жил глава маронитской церкви. он принял Буркгардта очень любезно и вручил ему несколько рекомендательных писем к настоятелям монастырей. Повидал Иоганн в этом краю и многочисленные замки крестоносцев, и замок, построенный знаменитым Саладином. В селении Бшерри он встретился с предводителями друзов; в Ливане были распространены два их рода — Арсланы и Джумблаты. и оба претендовали на независимость. Позднее в Хауране Буркгардт увидит реальные плоды их свободолюбия: друзов здесь не менее семи тысяч, и они не подчинены шейху, назначаемому пашой Дамаска. Они избирают собственного верховного шейха — всегда из рода Хамдан, а уж тот назначает из числа своих родственников шейхов в каждую деревню.