Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
Следуя примеру Зеетцена, он совершает множество радиальных поездок — сначала из Алеппо, а затем из Дамаска, где он также нашел более или менее приличное пристанище. Джон Баркер снабдил его рекомендательными письмами, но к их помощи Иоганн никогда не прибегал, предпочитая теперь выдавать себя за бедного сирийского торговца Ибрагима ибн Абдалла, еще прибавив к этому имени титул "шейх".
Однажды, когда он отправился из Алеппо в сторону Евфрата, на него напали грабители. Поскольку отнимать, кроме еды, было нечего — денег он с собой не брал, — его попросту раздели, оставив в одних штанах. Пришлось возвращаться в Алеппо — два дня под дождем, в холоде, почти голым и без крошки провианта. Семейство Баркеров было встревожено появлением своего молодого друга в подобном виде. Но он был вознагражден: в тот же вечер европейцы в городе устраивали бал, и Иоганн наслаждался вновь обретенным комфортом. Вальсируя с женой одного из дипломатов, он не замедлил рассказать ей о своем недавнем приключении и прошептать на ушко слова арабского поэта: "Держись, держись, вращается круг жизни, берет тебя с земли и вверх вздымает".
Буркгардту пришлось пробыть в Дамаске гораздо дольше, чем он рассчитывал. Местный паша впал у султана в немилость, Порта сместила его и прислала ему на смену пашу из Акко. Прежний наместник не хотел сдаваться без боя, и между его охраной и янычарами, сопровождавшими нового пашу, разгорелась настоящая война. Буркгардт был вынужден переждать, пока не закончились военные действия. За это время он осмотрел город, написал несколько писем, понаблюдал дамасские нравы, а потом снова отправился колесить по Сирии.
Сборы у Иоганна недолги: надел длинную рубаху, повязал голову куфией, национальным платком, с бримом — двойным шнуром, сплетенным из верблюжьего волоса, накинул на плечи шерстяную абайю, бросил в мешок еще одну рубаху, нож, несколько листов бумаги, фунт кофе, две пачки табаку, захватил немного ячменя для лошади — и все.
В Дамаске от местного высшего христианского иерарха он получил письмо на случай, если придется остановиться в каком-либо монастыре. Но в отличие от Зеетцена он предпочитал общество бедуинов. Грабили его не раз. Отняли верблюда, отняли лошадь — ничто не могло остановить его. Он упрямо продолжал свой путь, пытаясь проникнуть в психологию тех, кто по праву считал себя владыками пустыни.
В Хауране, как он заметил, образ жизни и положение людей разных национальностей были почти одинаковы. И одевались, несмотря даже на разницу в религиях, турки, арабы, армяне и греки почти в одни и те же наряды: тот же кумбаз, длинная рубаха из грубой, чаще всего шерстяной, ткани, расширяющаяся книзу, та же куфия, та же абайя. Многие женщины не закрывали лиц. Буркгардт постепенно уловил разницу во внешнем виде местных жителей: городские были ниже ростом, имели более продолговатые лица и, как правило, носили тонкие усы, а феллахи и кочевники были шире в плечах, выше ростом и носили густую бороду. Христиане чувствовали себя здесь более свободно, чем в других районах Сирии; например, грек мог в драке поколотить турка и не получить за это никакого наказания, в то время как в другом месте подобный поступок мог привести к малоприятным для него последствиям. Буркгардт не без юмора заметил, что если и была здесь какая-то ярко выраженная вражда, то это вражда православных с католиками.
Зеетцен в свое время наблюдал в Сирии, особенно в Хауране, начало некоторого упадка державной власти Османской империи. Буркгардт же видит те меры, к которым прибегнул паша для возвращения былого могущества турок, и в какие беды это ввергло местное население.
В Хауране теперь содержится турецкое войско в несколько сотен человек. В одной только Бусре расквартировано триста турецких солдат. Естественно, это никак не улучшило жизни местного населения. Вот и тащились жители Хаурана из одной деревни в другую, из деревни в город. Однако Буркгардт хотел лучше разобраться во всем этом, а хауранцы при всей своей вежливости чрезвычайно сдержанны — от них не добьешься лишнего слова. И он продолжал бродить по этому неуютному краю, стучась в деревенские лачуги, ночуя в бедуинских кочевьях. Каждый раз его гостеприимно встречали, хорошо кормили и никогда не брали денег. Лишь иногда ему удавалось, уходя, вложить монету в ручку какому-нибудь малышу и со словами "Отнеси это маме" скрыться раньше, чем родители поднимут крик, заставляя взять деньги обратно.
— Ну, вот вы собираетесь уходить отсюда, а на новом месте лучше? — расспрашивал Буркгардт в одном из селений, где остановился на несколько дней.