Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

Один налог — поземельный. В налоговой книге у шейха раз и навсегда записано, сколько жителей в деревне и у кого сколько федданов [30] земли. Но число жителей меняется, а налог, некогда определенный, остается постоянным. Значит, приходится его раскладывать на всю деревню поровну. Еще один налог — на скот. Урожай на участках разный, потому что у одних есть сильные волы, у других — хилые или нет вообще. А у шейха в той же книге записано раз и навсегда, сколько волов в деревне, и налог также распределяется поровну. Так вот почему на вопрос Буркгардта: "А сколько на каждого жителя приходится федданов или сколько он может получить денег за урожай?" — ему отвечали как бы невпопад: "У него три (или две, или четыре) пары волов", или "У него два осла и один верблюд", или "У него одна корова и сорок коз". Этим здесь определялось истинное благосостояние человека. И цена неизменная: бык, вол или корова стоит 70 пиастров, верблюд — 150 пиастров. А у кого никакого скота нет, вынужден наниматься в батраки.

Очень тяжелая повинность — содержание турецких солдат, которых то и дело расквартировывают по домам хауранцев. Солдаты требуют, чтобы и их самих, и их лошадей хорошо кормили, да к тому же не прочь сами прихватить что-нибудь из хозяйского добра. Ну и, наконец, поборы, которые взимают с жителей деревень бедуинские племена. Эта повинность существует с незапамятных времен и имеет определенные законы: не захочешь заплатить положенного — потеряешь больше, а заплатишь — будешь защищен от набегов и многих других неприятностей, сохранишь свою землю, урожай и скот. Бедуинские племена честно разделяли деревни Хаурана между собой и за установленную мзду оказывали им покровительство. Недаром повинность эта так и называется "хувва", то есть "братство", а деревня, которая ее платит, — "ухт", или "сестра". То и дело возникают другие, непредвиденные поборы. Например, паша отдает приказ: "Собрать с такой-то деревни четыреста пиастров!" Тогда приходится совсем туго: люди продают скот и даже женские украшения.

"По-видимому, они правы, переезжая с места на место, не возделывая полей, не сажая садов, не утруждая себя искусственным орошением засушливых земель", — подумал Буркгардт, узнав обо всем этом. Понятна ему стала и замкнутость хауранцев: назойливые расспросы чужестранца не могли не вызывать у них справедливый страх — перед новым угнетением, новыми налогами.

А бедуинские племена — это ведь тоже особый мир. В Хауране Буркгардт впервые стал изучать жизнь кочевых арабских племен, не пугаясь той мрачной славы, которая их окружала. Оказалось, что одни племена кочуют по одним и тем же местам круглый год, другие являются сюда только на лето или только на зиму, смотря по тому, из какого района их выгоняет климат: с юга, где летом не найти ни капли воды, или с севера, где все заливает водой или покрывает снегом. Бедуины или платят налог туркам, или же воюют с ними, если этот налог утаивают. Здесь есть племена более мирные и покорные, такие, как бени фахель или бени серди, платящие ежегодную дань с каждого шатра, и есть воинственные и независимые, предпочитающие войну смирению.