Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Они достигли конца пропасти и выбежали из ущелья, продираясь сквозь деревья и огибая валуны, а враг неуклонно сближался. Сердце Катона бешено колотилось, а уставшие ноги горели от напряжения. Бросив быстрый взгляд через плечо, он увидел, что разбойники отставали от них уже метров на тридцать. Сквозь деревья впереди он разглядел лагерь и расположение когорты ауксиллариев.

Вдруг копье пролетело над головой с тихим присвистом и воткнулось в землю.

- Виляй! - Катон подтолкнул Аполлония, и римляне начали метаться то в одну, то в другую сторону, чтобы сбить прицел своих преследователей. Еще одно копье ударилось о землю рядом с Катоном, острие вонзилось в рыхлую почву. Аполлоний вырвался вперед и теперь что есть мочи закричал ауксиллариям.

- Ко мне! Ко мне!

Они оглянулись на него, и на мгновение замерли от удивления, прежде чем вскочить на ноги, выхватить щиты и копья и броситься навстречу двум офицерам и быстро приближающемуся к ним врагу.

- Давай, Катон! - крикнул Аполлоний. - Еще один последний рывок!

В этот момент Катон почувствовал скользящий удар в бок, когда еще одно копье прошло под его рукой и отлетело в сторону, потеряв инерцию. От удара его слегка развернуло, достаточно, чтобы его нога споткнулась об его же ногу. Он тяжело упал и перевернулся, дыхание вырвалось из его легких. Пока он поднимался на ноги и нащупывал свой гладий, Аполлоний развернулся, выхватил оружие и бросился вперед, чтобы оказаться между Катоном и врагом. Разбойники, обрадованные тем, что сбили Катона с ног, издали торжествующий вопль и бросились вперед, но затем неуверенно остановились, увидев Аполлония, который стоял на ногах, держа меч наготове в одной руке, а другой выхватывал кинжал.

- Давай, Катон! Беги! Я задержу их!

Для Катона не было времени на размышления, только восприятие: взгляд на бегущих к ним ауксиллариев, клубящуюся пыль, розовеющую в косом свете заходящего солнца, мрачное выражение лица агента и разбойников, несущихся вперед с поднятым оружием. Он выхватил меч и присел, борясь за дыхание, готовясь к бою.

Трое повстанцев стояли в нескольких шагах впереди своих спутников. Двое были вооружены копьями, а третий нес тяжелый изогнутый меч. Этот последний двинулся на Катона, когда другие два повернулись к Аполлонию с нацеленными на него остриями копий. Катон увидел, как его товарищ ловко парировал первый выпад своим мечом и, рванувшись к противнику на расстояние вытянутой руки, острым краем кинжала ранил его в руку, рассекая плоть точным разрезом. Он продолжил атаку, поворачивая бедро и плечо, и острие кинжала ударило в бок второго человека, которого слишком далеко занесло, чтобы ударить копьем.

В этот момент мечник дико замахнулся на Катона, клинок пронесся по сверкающей дуге, когда острие поймало лучи умирающего солнца. Катон поднял острие своего меча и отвел клинок в сторону, блокируя удар. Оружие столкнулось с резким металлическим звоном, полетели искры, когда более тяжелый меч отбросил Катона на шаг назад. Ему удалось сохранить равновесие, и он вытянул левую руку, чтобы схватить нападавшего за запястье и притянуть его к себе и вниз, опустив острие оружия и вогнав его в живот мужчины, пронзив его овчинный мех и плоть под ним. Выкрутив лезвие, он вырвал его, затем отпустил запястье мужчины и ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Разбойник попятился назад, ошеломленный и истекающий кровью из раны, и один из его набегавших соратников грубо отпихнул его в сторону.