Зона отчуждения

�? Вот как можно было подумать о Святе такую херню? Говорю же, что не судьба мне пока жить без приступов идиотизма. Успокоился, покурил, вышел и залез в холодильник, нашел нарезанную колбасу, сыр, а в хлебнице свежий батон. Наелся от пуза, залил все это соком и довольный и сытый снова пошел баиньки к своим любимым клонам, таким горячим и расслабленным со сна. Аккуратно примостился к Святу, к его обнаженной спине, обнимая его и касаясь при этом Мозаика, положив ему руку на пояс. "Мое... Все мое", - стучало сердце, и так замечательно было на душе. *** Проснулся я оттого, что меня целовали. Самый великолепный "будильник" в мире. Целовали так нежно... Скулу, щеку, уголок губ, висок, бровь. И шептали: - Просыпайся, Ангел! Восемь часов, нам пора собираться, помнишь? И как ты тут возле меня оказался-то, а? - Я? Я хотел тебе морду набить... Но передумал, - тоже шептал я, аккуратно протискивая руку ему за шею и притягивая к себе. - Морду? Мне? Я что-то натворил и сам не заметил? Или что-то приснилось? - не понимал Зверь моего желания. - Нет... Потом расскажу... Встаем? *** - Ну, ты сам понимаешь, как оно было для меня? Что я мог еще подумать? - размахивал я руками, сидя на подоконнике, пока Свят ковырялся в холодильнике. - Придурок ты, а? - ржал он. - Только ты мог до такого додуматься! Я и Белка? Пипец ты, Дин... Поэтому улегся возле меня? Чтобы я не убежал? Ы-ы-ы... - Не ржи! Мне было не до смеха, между прочим, - шмыгнул я и отвернулся. - Да, ладно тебе! Отелло ты мой... - Я не ревную, не надейся! - Угу. Ревнуешь, придурок! - Сам такой! - Ревнивый? Да! И ты это знаешь... Если что - убью, - спокойно выдал Свят, выкладывая на стол остатки колбасы, сыра и масло в упаковке. Я хмыкнул. Несмотря на явную угрозу, было приятно. - Похмыкай мне, блин. Лучше настрогай бутербродов, а я кофе сварю. - Ни хрена тебя вчера вырубило! Лихо ты, - я сидел за столом, глядя, как Свят наливает нам кофе. - Да, блин... Не знаю, сам не ожидал. - Угу... Я думаю, что просто на эмоциях все было. Может, даже и сам не замечал, а все равно вымотался. Я-то повыносливее тебя. - Ты?! - Мда! Даже не спорь, - этот гад согнул руку в локте и молча, с серьезной до тошноты рожей, пощупал бицепс. Я еле сдерживал смех. - Много чего нащупал, милый? - За-ра-за... Ты хоть помнишь, как мы тебя раздевали? - Ну, смутно... - Смутно? - хмыкнул мой Зверь, - ты пипец прикольный в таком состоянии. - Чего? - Улыбался, как придурок, спасибо сказал, - Свят поставил передо мной дымящуюся чашечку, упершись ладонью в стол, нависая надо мной. - Ты просто как котенок, делай с тобой что хошь! Так потискать хотелось. - М? Ну, так... Сделал бы что-нибудь, - я смотрел на него снизу вверх, на его свисающие фиолетовые пряди челки, на пушистые ресницы, на розовые губы и, даже не касаясь их, знал, что они теплые. Знал, но так хотелось это почувствовать. - А я сейчас сделаю, - прошептал он и склонился. И тут я почувствовал и тепло его губ, и обжигающую влагу наглого языка, и требовательные пальцы на шее под волосами. Черт! Как в омут. Каждый раз... - Блядь... Я тебя когда-нибудь сожру просто... Р-р-р! - выдохнуло мое животное, когда освободило мои губы. - Суко, иди к черту! - улыбаясь, оттолкнул его, вытирая губы. - Опоздаем же! *** - Он хочет Кира вызвонить, - сказал Свят, когда мы уже были в машине, на мое предположение, что Мозаик будет скучать. - Часов до семи быть с Белкой - заколебется один. - Да, и... Так тебе будет спокойнее, да? - А тебе? - насмешливый взгляд в мою сторону, и я лишь сильнее сжал руль. Да, и мне тоже, твою мать! Чертова ревность. *** Не буду описывать всю ту ерунду с приездом на мойку, знакомством с постоянно тут работающими парнями-мойщиками из другого бокса и с начальником смены Стасом, выдачей инвентаря, инструктажем, объяснениями-разъяснениями - что, где и как... Напишу по этому поводу коротко: через час мы уже драили джип Олега, под пристальным взглядом начальника. Так сказать, учились. Учились, мать его! Этот гад, в своем комбезе со спущенной лямкой, в белой футболке... Ууууййй! Хорошо хоть татушка заклеена, иначе бы мне вообще был пипец. Я же снова завис над ней в прострации, еще в подсобке, когда Свят снял рубашку и остался в одной обтягивающей футболке с уже открытой тату, которую я сам ему заклеил чуть ли не дрожащими пальцами, тут же в раздевалке. Молодец, что пластырь с собой взял, не забыл. Меня и без татухи всегда клинило от его обтянутых тканью широких плеч, слегка выдающихся грудных мышц, кубиков на животе, а тут еще и эти иероглифы. Сглотнул, окидывая его взглядом, такого какого-то... Кажущего взрослей, чем обычно, такого обалденного... Стрижка, фигура, блядский комбез, суко... И покачал головой: - Убей меня лучше! Я не знаю, как я работать рядом с тобой буду. Тебе же не машины мыть, а только баб снимать в таком прикиде! Бля... Или самому сниматься. - Ща выебу! Ты, дебил, на себя посмотри - на эти дырки под задницей. Как ты думаешь, очень они меня успокаивать будут? А? Или все тех же баб? Еще и котяра с яйцами на футболке... Пипец, видок! - Да пошел ты! - Куда? - Не скажу. - То-то же! В боксе действительно было тепло, решетчатый пол не давал воде скапливаться, и в кроссовках было нормально. Ну, ясное дело, мокро, без этого никуда, Но это как-то не напрягало. После удачно вымытого джипа нас отвели в кафешку, напоили кофе с круассанами. Это Олег подсуетился по знакомству, посидел с нами, потрещали еще, спросил впечатление от первой мойки. Тоже заценил мою футболку, да-а-а. Ну, и все. Работа поперла по полной. Не смотря на выходной день и удаленность от города, оба бокса не пустовали часов до трех дня. С одиннадцати получилось у нас, без джипа, пять машин. Но по полной программе - с уборкой салона, коврики мыли, протирали окна. На первых двух машинах еще был с нами начальник смены Стас, помогал, советы давал, смотрел, что к чему, так что, было не расслабиться, а когда остались одни, стало поспокойнее. Ой... Угу... Намно-о-ого, мать его! Машины в бокс заводил Стас, в основном, а тут было так: завел новенькую " Хонду", сказал, что делать - и свалил. Ну, мы и принялись за нее, плотоядно поглядывая друг на друга. И тут заруливает дамочка, такая вся из себя, с мопсом на руках, не знаю, лет тридцать пять, наверное, в обтягивающих брюках - таких, что только по швам не расходились, епт! Типа: "Выключите воду, я вам расскажу, что надо делать с ее машинкой, а что не надо!" Бля... После чего сделала губки бантиком и давай МОЕГО Зверя глазищами намазанными пожирать просто. Ну, нормально? А это чудо внаглую откинуло свою разноцветную челку, приподняло заинтересовано бровки и, томно хлопая своими опахалами, спросило: - А что я еще могу... для вас сделать? У меня аж сердце почти остановилось... Вот же сука, а!? - Хотела еще предупредить, чтобы с багажником аккуратно. Вот тут. Чтобы воды не налили случайно... - Ну, что вы, мы аккуратно... я сам за этим прослежу, - и так нежно пальчиками по капоту машины. Ме-е-едленно... Ааааа!!! Мадам, по-моему, чуть не сомлела, следя за его рукой. Я готов был покусать и эту мадам, и этого самца недоделанного. Господи, я же не идиот, знаю, что Свят далеко не гей. И то, что его может тянуть и на баб, даже как-то не сомневался. Вот ЭТО меня и убивало. ЭТО и заставляло ревновать так, что ломило в висках. И когда она нас, наконец-то, оставила в покое, выходя из бокса и виляя пухлыми бедрами так, что ветер разгоняла, мой Зверь это безобразие провожал таким взглядом, что я не выдержал и, отпустив на шланге заглушку-пистолет, окатил его водой. Даже не зная, что он сейчас со мной сделает в ответ, в общем-то, сам понял, какую я только что сделал ошибку... Этот монстр - мокрый, с облепившей его торс футболкой, с мокрыми волосами, со скатывающейся водой по его лицу и шее - стал еще сексуальнее, чем был до этого. С охреневшей от моей выходки физиономией, со сверкающими от негодования голубыми глазюками мой Зверь был великолепен! А еще... Еще промокший пах. И что-то такое вы-пи-ра-ю-ще-е под ширинкой. - Ангел, я же тебя сейчас утоплю просто! В ведре, блядь! - прорычал он, медленно стирая воду с лица, однако, даже не двигаясь с места, касаясь одной рукой капота машины. - Я слюни с тебя смыл, которыми ты обляпался, гад, - нервно выдохнул я, все еще в таком диком напряжении, что, по-моему, дрожали губы. - Что, милый, давненько такой шикарной кормы не лапал, м? Суко, аж возбудился! Кивнул я туда, где это ТАК явно было заметно. Я был до трясучки зол. А этот дикий Святовский стояк начал меня бесить не по-детски. Я ждал чего угодно в ответ на то, что я сотворил, на эти слова, сказанные без тени шутки, но не того, что было дальше. Он вдруг глянул себе на ширинку, неторопливо, словно лаская себя, провел по ней пальцами, сжал и посмотрел на меня: - О, да! Стояк каменный... Видимо, ты прав. Хочешь пощупать? Отшвырнув нахрен шланг, я шагнул к нему, с желанием ТАК сжать то, что выпирало, чтобы он заорал, сука! И я подошел к нему вплотную, вцепившись в то самое, выпирающее, и сжал что было мочи, как и хотел, заглядывая в невыносимо красивые глаза, с таким же невыносимым выражением похуизма и глума в них. Оно было твердое. Очень. До такой степени, что я понял, как лоханулся - это был явно не член. Вдох. Выдох. Раздувающиеся ноздри, дернувшийся кадык и бровь, ухмылка. Все это - его. И мой вопрос, хрипло, сквозь зубы и почти зло: - Что ЭТО? И ответ шепотом, с непередаваемым выражением лица и глаз: - Ингалятор, милый. Дыхнуть, не хочешшшь? - ... Это было лекарство для Яна, которое монстр с собой и на картошку в деревню таскал, в тайне от Мозаика, да так и не выложил из комбеза с тех пор. - У меня эти ингаляторы кругом распиханы, и в