Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Невзирая на все хлопоты, мои и Петра Ивановича, до окончания турецкой войны пропихнуть нужный указ возможности не нашлось. Мы, впрочем, не давили сверх меры: ландмилиция была нужна против Крыма. Сие ханство, даже в урезанном виде, являло собой немалую силу, хотя за все время войны никак не повлияло на ее ход. Правда, и ландмилицких войск со мною на Дунае не было. Так в шахматах случается, когда две равносильных фигуры связывают друг друга, совершенно выводя из игры. Потом война кончилась. Но полки на Перекопе — остались.

На первых порах моя потребность в людях была не весьма велика, сравнительно с численностью поселенных войск. Все равно, в глазах сенаторов чрезмерное упорство выглядело бы весьма неприлично: как противопоставление собственного приватного интереса важнейшим целям империи. Остынет, хоть немного, вражда с татарами — тогда никто не посмотрит косо, что некоторое число солдат отправится в заморские владения. До возвращения «Луки» спешить совершенно было некуда. Зато теперь… Теперь время поскакало, как конь — галопом! Требовалось срочно найти решение сей проблемы.

Надо сказать, что крымские дела находились тогда в центре внимания публики. Везде, от аристократических гостиных до дешевых трактиров, слышались рассуждения о новообретенной провинции и о том, правильно ли граф Читтанов поступил, учинив татар вольными. Многие утверждали, что граф сделал глупость и что всех магометан следовало выселить к туркам, — причем так говорили не одни лишь трактирные политики. Особо воинственными выглядели лейб-гвардейцы: не те, кои подали рапорты и отправились в армейские полки, чтобы участвовать в войне, а пересидевшие ее в Санкт-Петербурге. Пока я валялся больным в Силистрии, канцлер тоже успел высказаться в этом духе; потом от него подобного не слыхивали. Все же он далеко не глуп, и понимает: излишество в требованиях могло затянуть войну еще на много лет. Сам же требовал скорейшего заключения мира! Однако, чем дольше продолжалась крымская безурядица, тем больше истощалось терпение императрицы и тем охотнее прислушивалась она к суждениям неразумной толпы. Успокоительные разговоры оказывали все меньшее действие.

Однажды, в очередном заседании комиссии по иностранным делам, Бестужев снова поднял дело о Крыме: нарочно в присутствии государыни. Мол, бездействие наше в установлении действительной власти над приобретенным от турок берегом служит к посрамлению России в глазах всего света. Новые подданные припадают к ногам Ея Величества, моля о защите от ярости магометан — а мы ничего не делаем! Я уже знал, что мои тайные враги устроили приезд в Санкт-Петербург депутации крымских греков и по церковным каналам связали оных с духовником императрицы. Учитывая набожность Елизаветы, с возрастом все более углублявшуюся, напрямую противиться сей интриге представлялось неплодотворным и опасным.

— Алексей Петрович, еще два года назад сим новым подданным предлагалось бесплатно и в неограниченном количестве трофейное турецкое оружие, под одно-единственное обязательство: совместно с нашими гарнизонами, оборонять собственные селения. Многие ли согласились? Да почти никто! Чего они требуют сейчас? Защиты? А самим исполнить долг верноподданных и послужить государыне-матушке?! Или на русском горбу хотят в рай въехать?!