Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Войдя в соприкосновение с потомками конкистадоров, которые уж точно по воинственности не уступят японцам, не окажемся ли мы втянуты в такую же преждевременную войну, только с Испанией? Ну, слишком приближаться к Акапулько, разумеется, не стоит. Мыс Мендосино, под сорок первым градусом широты, представляет ориентир, на который движутся манильские галеоны. Севернее испанцев заносило только случайно, раза два или три за двести лет. За этой границей их притязания становятся совсем эфемерными и casus belli, уверен, не породят. К югу от Мендосино… А есть ли там что-либо ценное? Известно, что после Акапулько мексиканский берег переходит в пустыню. Может, она там продолжается? Среди моряков испанских, как и в морских архивах сего королевства, я не имею достаточных связей, чтобы вызнать хранимые в тайне сведения. Вот доберутся мои люди до Калифорнийского острова — будет материя для размышлений. Пока укажу лишь одно принципиальное различие американского и азиатского вариантов. Япония, она вся тут рядом на своих островах, причисляя к ним и краешек Эдзо. Наше поселение оказалось бы достаточно близко к сердцу государства. Испания от западной стороны Америки весьма удалена. Мощь любой державы закономерно слабеет с увеличением расстояния от ее жизненных центров, и сожженные солнцем брега Калифорнии составляют, по-видимому, тот рубеж, на котором испанская сила истаивает совершенно. Одного — всего лишь одного — британского корабля хватило, чтобы прервать сообщение Новой Испании с Манилой! И допрежь того коммодор Энсон творил в сих морях любые безобразия, совершенно не встречая препятствий. Вот, его приключения и побуждают думать, что на занятие пограничных с американской колонией земель ответ Мадридского двора будет весьма сдержанным. Возможно, и вовсе ограничится словесным протестом.

Кроме того, не стоит забывать, что Испания участвует в нынешней европейской войне, причем без особого успеха. Еще полгода назад казалось, что Изабелла Фарнезе подтвердит славу самой заботливой мамаши среди коронованных особ, подарив своему второму сыну Миланское герцогство. За цесарцами в нем оставалась только Мантуя, да обороняемая с безнадежным упорством цитадель в занятом испанской армией Милане. Но город сей опять сослужил роль приманки в капкане на незадачливых завоевателей. Когда-то, в дни моей юности, в него попался баварский курфюрст; теперь — королева Испании. А железными челюстями послужили цесарская армия и пьемонтская. С Карлом-Эммануилом Третьим надо было либо делиться добычей, либо сразу, не давши передышки, бить его так, чтоб уже не поднялся — вместо сего, с ним вступили в переговоры и позволили оные затянуть! Разве можно верить человеку, коий родного отца в тюрьме уморил?! Сардинский король смекнул, что после замирения с Фридрихом Прусским Мария-Терезия сможет направить крупные подкрепления в Италию, усыпил бдение вражеских генералов миролюбивыми речами, а сразу по окончании армистичного срока объявил, что руки его свободны, и напал превосходящими силами на гарнизон в Асти. Девять батальонов сдались сардинцу, Прочие войска бурбонских держав, не приготовленные к сей оказии и неудачно расположенные, почли за благо отступить — тем паче, цесарцы и впрямь не замедлили явиться. Ссоры между союзниками усугубили конфузию. Через несколько месяцев Филипп Пятый Испанский скончался. На престол взошел сын его от первого брака Фердинанд, откровенно и явно ненавидящий мачеху и сводных братьев. Между вдовствующей королевой и царствующим пасынком отношения, как у точильного камня с железом — только искры летят! Совсем немного до гражданской войны не доходит. Кому там заботиться о пустых землях сомнительной принадлежности?! И если даже партии примирятся или одна другую осилит, мало ли у Мадрида хлопот в Европе? Неудовлетворенные притязания в Италии, Менорка, Гибралтар… В решении сих вопросов российское мнение хотя не имеет решающей силы, но составляет заметную гирьку на весах мировой политики. Есть, о чем поторговаться. И впредь будет.