Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
— Чево несешь? Совсем обнаглел!
Ефимчик почти выплясывал перед Александрой. Но она видела только наглые, победные глаза мужика. Он уже не кричал, но этот его быстрый, с перепадами шепот был во сто крат хуже крика.
— У Спириной, у вертихвостки, собирались? Собирались! Гляжу, одна парочка вывалила на улицу, а другая лампешку погасила. А после и Васиньчук с крылечка по приступочкам… Я все видел, я вас скараулил! Последний раз… Да что ты такая, соседка. Пусти меня сёдни, а?
— Перебьешься… А станешь торкаться в барак, я встречу. Я последнюю ногу у тебя переломаю!
За больное задела Лучинина Бояркина… Ефимчик откачнулся назад, опять сорвался на крик:
— Ладно, кинули мы шапки о земь, соседка! Мужик на фронте, мужик жизни там, может, лишатся, а она тут курвится почём зря! Погоди-и… Как заявиться Мотька домой, я его тут же порадую…
Александра медленно наступала на Бояркина, ее колотила слепая ярость.
— Я думала: калека ты, с понятием… Охамел, только зло из тебя прет. Ты, Ефимчик, стра-ашен, ты, оказывается, урод-то душой… Гад ползучий! Мотай отсюда, а то так шарахну в Чулым — никто и не узнает, как ты сгинул. И жалеть о тебе никто не станет!
Она с таким перекошенным лицом, с такими дикими глазами бросилась к Бояркину, что тот испуганным козлом кинулся с поляны.
Пронзительный догонный свист резанул по кустам, достал Ефимчика в его кривом заячьем беге, а уж страшного хохота Александры он не слышал.
Едва она подавила этот странный, этот непонятный и для себя смех, как на поляне объявился Сережка. Он случайно подслушал разговор матери с Бояркиным, он только тот мстительный шёпот Ефимчика о Васиньчуке не разобрал.
Устало опустил на землю оба туеса, зачем-то расстегнул пиджачок и взглянул на мать грустными вопрошающими глазами. Потом неосторожно, с детской прямотой спросил:
— Как же ты теперь?
По растерянному, а больше по сердитому лицу сына Александра поняла, что он знает все или почти все. Она попыталась сбить его с толку, решила загородиться шуткой. Ничего не вышло у нее с этим, парнишка только насупился.
Он рос среди простых людей, Сережка, а у них многое на виду, многое открыто в тех же обиходных словах и разговорах. Он уже знал про особые отношения взрослых, про особую связь мужчины и женщины, которая, как видно, так много значит для них. Он давно уразумел, что мать нераздельно принадлежит отцу, отцу и никому другому.
Теперь она допустила до себя чужого мужчину, разрешила себе нечто постыдное, а главное недозволенное. В Сережке разом поднялось неприятие Бояркина, в нем яростно закричала бунтующая, скорее инстинктивная ревность за отца.
Александра пила березовку из туеса и опять наговаривала сыну что-то веселое о том, как выпрыгнул у нее елец из закидушки и как он потом резво кувыркался до воды…
Эта, явно ложная веселость матери и взорвала Сережку, раньше она никогда не обманывала его. Не помня себя, парнишка закричал ей в лицо те же слова Бояркина. Других он просто не знал, их не нашлось у него.
— Папка на фронте… А ты, ты курвишься!
Сережка почти задохнулся от этой своей слепой ревности. Пихнул мать куда-то в бок и метнулся с поляны.
В самое сердце сын ударил. Славно мать хлестнул — дождалась. Сереженька, дозор ты отцов… Да окажись ты в силах да с палкой — голову бы не отвернула. Господи, и побить-то ее некому…
А дома, едва о порог обопнулась, кинулся навстречу Бориска и закричал блажно:
— Мам, папка письмо прислал!
Еще не видя этого письма, Александра побледнела, похолодела нутром, она боялась опустить глаза на младшего, увидеть то, что у него в руке. Конверт или треугольник? Если конверт — из военкомата, похоронная! Их всегда в конвертах присылают в поселок.
Бориска торопил, толкался в колени.
— От папки письмо-о!
Не шумело в руках у парнишки, а конверт бы шумел. Не смялся бы, райцентр-то рядышком…
Маленький, затертый треугольник, рука явно Матвея, хотя и неверная рука. Чернилами писано — откуда чернила на фронте у солдата! Город Омск… В госпитале, значит!
Слава Богу, живой Мотенька!!! Милый…
Александра медлила, ждала пока уходится сердце.
Дрожащими пальцами растянула треугольник в лист тетрадной бумаги. В госпитале! Домой мужик-от скоро придет!
Она едва дошла до кровати. Большая, пластом упала поперек ее и так зарыдала, так зашлась в каком-то диком смехе, что Бориска опрометью кинулся в дверь.
Этот страшный материнский смех остановил Сережку в сенях. Прислушиваясь к рыданьям матери, он впервые понял, как тяжело страдает она, как обидел он ее грязным словом Бояркина. С радостью и без радости — Бориска рассказал о письме отца, Сережка обнял младшего брата и всё гладил и гладил его по круглой стриженой головёнке…