Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
— Молчок на крючок, хозяйка!
Верка вроде и не слышала этих слов Александры, однако переменила разговор.
И опять он оказался неугодливым для начальства.
— Смотри, директор… — щурясь на яркий свет лампы, погрозила Верка Васиньчуку. — Как доведешь Шурью до суда — знай, что-нибудь и я выкину. Только по другой статье Спирину упекут туда… Я — отчаянная стала, я сделаю в узком переулке. Эх, кабы совесть у тебя была прямой, как шпала. Она ж у тебя то и дело курвится.
— Да что ты буробишь-то?! — не на шутку встревожилась Александра. — Одумайся, или тебе надоела свобода!
— Шурья, ты этова не поднимай! — сорвалась с лавки Спирина. — Какая у меня свобода — я ж на учете у поселкового коменданта…
И Верка лихо взмыла голосом:
— Опять ты за свое! Марценюка тут нет, никто тебя не обзывает… — Александра заботливо усадила Верку на лавку, убрала с ее глаз челку светлых волос.
Васиньчук, уже без кителя, в свежей белой рубашке, с затаенной опаской поглядывал на своего соседа. Рядом мешковато сидел инженер по технике безопасности из сплавной конторы — какой он нутром? Ну, Спирина, язва горячая, погоришь ты однажды со своим длинным языком. И на кой черт приперся сюда. Эх, Лучинина, кабы не ты…
Директор быстро нашелся, сбил разговор на другое.
— А ты вроде просить о чем-то хотела…
— Как же! — тотчас присмирела Верка и кинула свои маленькие ладошки на грудь. — В столовку бы мне, хоть младшим подметалой.
— Вер, мы ж говорили об этом, — удивилась Александра. — Как это бросить бригаду? Да сейчас все для фронта отдать надо!
— У нас завсегда отдай… С меня давно все взято! — потемнела лицом Спирина. — Одна, как перст, осталась в миру. Александра, не я, не я это, а сама боль во мне кричит… Двенадцать уж лет жилы на баланах вытягиваю для ударного фронта — мало?! Тяжело, тяжело мне! Дорогие начальники, ослабьте вожжу, дайте же передых…
Слезы так и брызнули из сереньких глаз Верки.
Над столом зависло неловкое молчание.
— Что тебе стоит, определи ее — тронул за локоть Васиньчука инженер с чистеньким рыхлым лицом.
— Решено! — директор вскинул над головой руки. — Быть Спириной младшим подметалой! — Он дурачился, Васиньчук. Сытно засмеялся. — Выпьем за нового столовскова причиндала, ура-а!
— Спасибо! — снова взвилась с лавки Верка. Те пьяненькие слезы разом высохли на ее розовом личике. Она быстро и весело принялась разливать спирт. В своем легком пестром сарафанишке с глубоким вырезом на груди, с оголенными руками — вся какая-то открытая, Спирина так и дразнилась этой своей вызывной открытостью.
— Друзья, Санечка… Выпьем!
— Вер, ты мне налила, как на каменку плеснула…
— Диво, Шурья… Севодня ты с припросом! Спирт не свой — лью с душой, хватит?
Спирт разом осушил горло, прервал дыхание. Александра едва отдышалась, заела випивку и теперь покусывала свои полные яркие губы. Верочка, вон, свое выплакала, а ей обещано и не обещано, так как-то… А что ему, Васиньчуку, торопиться с честным словом. Он тоже ждет, когда она его обнадежит…
Эта давняя, эта тайная женская власть над директором приятно утешала сейчас Александру. Вдруг стало жалко его, и она молча разрешила Васиньчуку прижаться к ней коленкой.
Спирт горячил, жаркая близость мужского тела расслабляла, запоздалое женское любопытство опять захватило Александру, и с радостным удивлением признавалась она себе: теплится еще в ней что-то от того чувства, которое и было некогда ее девичьей любовью.
Как-то спокойно, будто и о чужом, вспомнилось о Матвее. Нет, не перешла на мужа та, первая, любовь. Свел случай, поженились, жить стали…
Васиньчук все настойчивей, теперь и плечом то и дело касался ее… Александра весело говорила с Веркой, с болтливым инженером, но сама-то затаенно все больше прислушивалась к тому, как заново происходило это их узнавание друг друга. Часто, бывало, сиживали они у Оби или Чулыма вот так, бок о бок и согревались в прохладные майские вечера…
Да, значит, быть тому. Верно, судьба не пень придорожный, ее не обойдешь, не объедешь. Видно, и для этого, для последнего, повторно свела их жизнь.
«Александра! А ведь первая и вторая вина прощена!»