Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
Безветренно, солнечно за поселком — настала та удивительная пора благорастворения, когда уже задышала теплом и начала парить земля, когда тронулись по деревам соки и когда сам воздух густо напоен могучей силой пробуждающейся жизни.
Ощущение той редкой, той особенной, почти детской свободы владело женщиной — этот день подлинно принадлежал ей. Памятные места легко воскрешали давнее, в котором она видела отца, мать, старшего брата, что не вернулся с финской, сестру, живущую теперь где-то по Чулыму, и наконец Матвея. Да, немало и с ним хожено по этим родным местам.
Ей многое надо было подсмотреть у весны, многое увидеть из прошлого. Начальная радость узнавания сменялась томительно-сладкой глубинной тоской по тому невозвратному, что было некогда ее жизнью и нехитрой жизнью близких. Вон там, у Пасеки, постоянно косили и метали с Матвеем сено, в детстве бегали с сестренкой в Понимайковский борик за грибами, у Чебора, в тальниках, брали с матерью смородину, а у этого озерка отец ругал ее, когда она убила свою первую утку. Обидно: бабой назвал. Нажала она на курок и глаза закрыла от страха, конечно…
Уже после полудня Александра заторопилась, вспомнила, наконец, что надо и пострелять. Не было такого случая, чтобы явилась домой с пустыми руками. Да и Валет измучился: что же это хозяйка? Полно уток, а молчит ее громобой…
Она стреляла только селезней.
Лежа, замерла у широкого корневища ветлы, светлая полоска воды поблескивала рядом за рыжим пояском мятой прошлогодней осоки. Кряковой шумно рыскал возле своей избранницы. То стремительно кидался к ней, то порывался назад, кружился и снова, подняв свою красивую, с изумрудным отливом, голову с вжикающим звуком плыл к своей скромнице в ее простеньком буроватом наряде.
Валет лежал рядом и осудительно, зло даже, косился на хозяйку: чего, чего она ждет?
Александра, наконец, подвела мушку ружья под птицу, и тотчас по глади воды ударил короткий плотный выстрел. Она промахнулась, селезень всплеснул воду и судорожным броском взмыл вверх. Но второй выстрел тут же догнал его. Та-ак, с почином, Саня! Валет…
Она всегда-то старалась меньше бить уток, а сегодня и вовсе запретила себе стрелять в них. Вдруг странным образом перенеслось ее, человечье, и на птицу. Вон, чирушечка… Ишь сколько селезней возле нее увивается, и все одного хотят… «Погодите, — Александра недобро улыбнулась, — сейчас остынет у вас горячка». И снова брошен жесткий выстрел. Селезень сразу же «потянул», стал запрокидываться на спину, упал в осоку ярким пестрым комком. Валет, не дожидаясь посыла, бросился за птицей.
День был уже на спаде, она торопилась, почти бегала от озера к озеру, пока не устала, пока не почувствовала, что битая дичь отяжелила ее.
— Кончаем, а Валет? — заговорила вслух Александра. — Глянь, все заряды сожгла. А эти нет — эти три патрона самово хозяина. Ужо придет домой и соберетесь в зиму на большую настоящую охоту. Моте бить шестова медведя.
В патронташе и верно осталось три патрона с пулями. Как было… Только наладился Матвей в тайгу, а тут повестка из военкомата, и меняй-ка ты, человече, охотничье ружьецо на боевую-фронтовую винтовочку… Потом в райцентре, когда провожали новобранцев на пароходе в Томск, муж вспомнил и об этих патронах, просил разрядить их. «Нет, пусть уж тебя дождутся!» — кончила она разговор и вот суеверно не вынимала их из боковых гнезд.
Уставшая, голодная, остановилась у Че́бора: узкое длинное озеро подходило к самому поселку.
Ей надо было отдохнуть, еще немного побыть наедине с собой, наедине со своим прошлым.
Распахнутая, видимая во всем красота обновления земли особо подняла Александру. И потому-то здесь, на бугрине, и навалились на нее это напряженное беспокойство, сознание того, что возвращается она из чистого весеннего мира, из безмятежного ее прошлого не просто в поселок, а к той своей личной жизни, которая уже стала непрерывной мукой.
…А в лугах у озер в окружении родных Матвей еще держался, щадил ее, вспоминался прежним, кротким. Но тут вот, близ людского жилья, подстерег совсем другим. Только закрыла глаза и в воспаленном воображении сразу предстал он с таким осудом, с таким видимым злом в черных запавших глазах, что забывшись, она откинула назад голову и больно ударилась о крепкий ствол той ветлы, у которой сидела.