Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
— Ай, пылища!.. — и затем разразился такой неудержимой канонадой чихания, что фуражка сползла ему на глаза.
— Будь здоров! — засмеялся Алексей. — Ну, привет, Витя!
Зимин был таким же, как прежде, но остренький нос у него донельзя загорел и облупился, детские брови и длинные ресницы стали соломенного цвета. Зимин выговорил наконец:
— Я сейчас эту дурацкую швабру… Простите, товарищ старший сержант! — Он спрятал швабру за тумбочку и до того покраснел, что веснушки исчезли с его лица.
— Ну какой я старший сержант сейчас? — сказал Алексей, улыбаясь. — Я из госпиталя, Витя.
— Да, да, прямо наказание, столько оказалось замаскированной пыли за шкафом… — заторопился Зимин. — Неужели вам, товарищ старший сержант… операцию делали? — спросил он с робким сочувствием. — Это правда?
— Это уже прошлое, Витя. Где взвод? Давай сядем на мою койку. Разрешаешь, как дневальный?
— Садись, Алеша, пожалуйста, садись. Сейчас экзамены, все готовятся к тактике и артиллерии, долбят, просто спасу нет. Видишь, я один здесь.
— А как Борис, как Дроздов?
— О, Борис! Тебе ребята говорили? — воскликнул Зимин. — Он теперь старшина дивизиона! Ужасно строгий! А Дроздов — он лучше всех по тактике и вообще… А ты, Алеша, как же будешь сдавать?
— Поживем — увидим. Где занимается взвод?
— В классе артиллерии. Ты уже идешь?
Алексея одолевало нетерпение увидеть взвод. Но, перед тем как направиться в учебный корпус, он решил заглянуть в каптерку — переодеться — и толкнул дверь в полутемном коридоре; косой солнечный свет хлынул ему в глаза.
— A-а! Здравия желаю! Здравия желаю! — встретил его помстаршина Куманьков. — Прошу, прошу…
В прохладной своей каптерке, свежо пахнущей вымытыми полами, помстаршина восседал за столиком неограниченным властелином в тесном окружении чемоданов, развешанных курсантских шинелей, аккуратных куч ботинок, сапог и портянок и, нацепив на кончик толстоватого носа очки, остренько взглядывал поверх них маленькими хитрыми глазами.
— Стало быть, жив-здоров? Руки, ноги на месте, как и полагается? А похудел! — Куманьков сдернул очки, почесал ими переносицу. — Молодец! — заявил он одобрительно. — Уважаю.
— Что «молодец»? — не понял Алексей.
— Молодец, стало быть, молодец! Я уж знаю, коли говорю.
— Я переодеться пришел, товарищ помстаршина, на мне еще все зимнее.
— Ничего, ничего. То-то. Я, брат, в курсе. — Куманьков захихикал понимающе. — Тоже, помню, в первую германскую в разведку полз. Река, темень. А немецкий пулемет чешет по берегу. Пули свистят. На берегу пулемет, значит. А я за «языком», стало быть… Приказ. Подползаю ближе, бомбу зажал. Ракета — пш-ш! Пес ее съешь! И щелк! В бедро. Кровища и прочее… Ползу. Застонал. Вдруг слышу: «Шпрехен, шпрехен…» Выпрыгнул тут один из окопа — и на меня прямо, стало быть. Нагнулся. Морда — что твои ворота. Харя, стало быть. Не понимает, откудова я здесь. Не кинешь же в него бомбу — себя порушишь. Что делать? Снял я с себя каску и каской, стало быть, его по морде, по морде его! Оглушил, как зайца. Схватил бомбу — и в окоп ее. Да, приказ для солдата — не кашу уписывать! Тоже знаю… Как же… Не впервой!
Помстаршина длинно вздохнул, глубокомысленно собрал морщины на лбу, но Алексей не выдержал — заулыбался.
— В чем дело? Почему улыбание без причины? — немного обиженно спросил Куманьков.
— Да вы же говорили, Тихон Сидорович, что в санитарах служили.
— Это когда я говорил? — насторожился Куманьков. — Такого разговору никогда не было. Выдумываешь, товарищ курсант, хоть ты и герой дня.
— Говорили вы как-то.
— Мало ли что говорил! Это дело, брат, тонкое! Стало быть, переодеться тебе? Так я понимаю?
Помстаршина снова надел очки, оценивающе озирая Алексея поверх стекол, спросил с неподкупными интонациями в голосе:
— Новое обмундирование, стало быть, не получал? Э! Стоп! Что это? Кровь или что? — Он недоверчиво привстал. — Ну-ка, ну, подойди. А? Что молчишь?
— Нужно сменить.
— Какой разговор! Размер сорок восемь? Я завсегда навстречу иду, — размягченно заверил Куманьков и что-то отметил в своей тетради скрипучим пером. — М-да! Уважаю, потому — геройство. Это авторитетно заявляю. Уважаю. Обязательно. Поди-ка распишись, — приказал он и насупился. — Да поразборчивее…
Тщательно проследив за этой процедурой, он вслух прочитал фамилию, аккуратно промокнул подпись и, покряхтывая, по-видимому от собственной щедрости, направился к шкафу с обмундированием.