Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
Они сели на холодноватую скамейку. Алексей слышал, как вверху, осторожно касаясь друг друга, шуршали голые ветви, в них спросонок вскрикивали галки, а где-то в глубине парка по-прежнему неутомимо ворковала, плескалась вода. Сильно пахло влажным тополем — из темноты и, казалось, от Валиного халата, от ее волос, видных из-под белеющей шапочки.
— Вы не замечали, — сказала Валя, глядя вверх, — что все, когда начинают смотреть на небо, сразу отыскивают Большую Медведицу? Смешно. Правда?
Он молчал, слушая ее голос.
— Что ж вы не отвечаете? Наверно, сидите тут и думаете об орудиях всяких…
— Нет, об орудиях я не думаю. Мне просто хорошо дышать и с вами хорошо, — неожиданно для себя тихо ответил Алексей. — И я не верю, что вам хочется идти в корпус дежурить.
Валя быстро повернулась к нему, подняла полоски бровей и вдруг улыбнулась.
— Помню, в девятом классе мне нравился один мальчик, знаете, такой герой класса! Она потянулась, сорвала веточку над головой, Алексея осыпало холодными каплями. — Однажды он пригласил меня на каток, прислал дерзкую и глупую записку. Мы должны были встретиться возле какой-то аптеки. Я пришла ровно в восемь. А этот герой-мальчишка так был уверен в моих к нему чувствах, что опоздал на целых полчаса. Пришел, насвистывая, с коньками под мышкой. «Извини, я искал ботинки». Лучшего не мог придумать! Я страшно разозлилась, сунула ему свои коньки и сказала: «Знаешь, вспомнила, мне надо надеть другой свитер!» И ушла. Вернулась ровно через полчаса. «Никак не могла найти свитер». Он понял все. А вы?
— И я понял…
Валя встала — и он испугался, что она сейчас уйдет.
— Слушайте, Алексей, я за вас отвечаю, и, пожалуйста, идите в палату. Вы на меня не сердитесь, но вы все-таки больной…
— Я совершенно здоров. И не надо за меня отвечать. И я знаю, что вы со мной согласны.
— Может быть.
В ту майскую ночь, полную звуков, звезд, запахов молодой коры, он чувствовал в себе что-то нежное, до странности хрупкое, что, чудилось, можно было разбить одним неосторожным движением.
Во сне он услышал громкий разговор, потом звонко и резко захлопали двери, простучали суматошные шаги в коридоре: похоже было, поднялся сквозняк на всех этажах госпиталя.
— Подъе-ом! — закричал кто-то над самым ухом.
Он вскинулся на постели. В палате горел свет. За окнами синел воздух. Сизов в нижнем белье бегал меж коек, срывал одеяла со спящих и, суетясь, вскрикивал диким, придушенным голосом:
— Подъем, братцы! Подымайтесь, братцы! Гитлеру конец! Война кончилась! Братцы, по радио передали! Войне коне-ец! Победа!..
Он подбежал к своей кровати, схватил подушку, с бешеной силой ударил ею о стену так, что полетели перья, и подкошенно упал спиной на кровать, затем опять вскочил в необоримой потребности действия.
— Да что вы, как глухие, смотрите? Обалдели? Языки проглотили! Войне коне-ец!
Сизов прерывисто дышал, узкие его глаза горели сумасшедшей плещущей радостью.
А Матвеев, заспанный, растерянный, сидел на кровати, трясущимися руками пристегивая протез, несвязно, как в бреду, бормотал:
— Неужели кончилась! Неужели конец?.. Что ж это, а? А мы и не знаем… и не слышим… Как же это?
— Конец?.. — шепотом сказал Алексей, еще не веря, что в эту секунду, когда он произносил это слово, войны уже не было.
В тот необыкновенный день в госпитале невозможно было соблюдать никакой порядок и никакие режимы; обеспокоенные врачи бегали по опустевшим палатам, едва удерживая в них только лежачих; встревоженные сестры и нянечки не успевали закрывать калитку; наконец ее заперли, но через минуту снова открыли: из города то и дело возвращались выздоравливающие раненые, в счастливом изнеможении опускаясь на ступеньки крыльца, сообщали:
— На каждом углу столпотворение — не пройдешь! Все целуются, обнимаются, танцуют, музыка шпарит! Военным — не пройти! Одного летчика приезжего на руках до гостиницы донесли!..
— Да ты подумай, подумай! Это… вот именно, именно счастье!
Один из раненых, непонимающе моргая и вроде бы не в состоянии взять в толк случившееся, рассказывал, вертя письмо в подрагивающих пальцах:
— Сергей… дружок, ехал на фронт, прислал письмо из Знаменки… И вот тебе — без него кончили.
А с улицы приближались звуки оркестра: к центру города текли толпы народа, повсюду двигались шапки, косынки, фуражки, платки, мелькали возбужденные женские лица. Окна и двери домов были распахнуты, люди стояли на балконах, мальчишки облепливали заборы, висли на фонарях, кричали, свистели, выпуская из-за пазухи голубей, размахивали шапками. Пустые машины и автобусы вытянулись под тополями вдоль тротуаров; трамваи без единого пассажира остановились на перекрестках; городское движение прекратилось, и над гремевшим музыкой городом — над крышами, над шумящими улицами летали, кувыркались белые голуби с красными лентами на хвостах.