Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
Закрыв глаза, Алексей старался представить движение своей батареи по весенним полям — и вдруг из этого состояния его будто вытолкнули суматошные шаги в коридоре, бегущий перезвон шпор и чей-то возглас за дверью:
— Куда нам? Где он?
— Сапоги-то, сапоги, марш к сетке очищать! Грязи-щи-то со всего города притащили, кавалеристы!
В коридоре — топот ног, веселый говор; потом, впустив рыжий косяк солнца в палату, неожиданно заглянула белокурая голова Гребнина; лицо его расплылось в неудержимой улыбке.
— Страдале-ец, привет!
— Сашка!
— Алешка, живой, бес! Неужто ты, а не твоя копия!..
Дверь распахнулась, и, неузнаваемые в белых халатах, стремительно, шумно, звеня шпорами, ввалились в палату Гребнин и Дроздов. А когда Алексей, вскочив с койки, кинулся навстречу, оба одновременно протянули ему руки, столкнулись, захохотали, и Гребнин сразу же попытался оттеснить Дроздова:
— Только, нахал, не прись в атаку, как танк, не то схлопочешь прямой наводкой! Ясно?
А Дроздов так сжал руку Алексея, что у обоих хрустнули пальцы, рывком обнял его, говоря с грубоватой нежностью:
— Здоров! Слона повалить на лопатки можешь! Ну как ты? Что? Ходишь? Вот никогда не видел тебя без формы.
— Не затирать разведку! — кричал Гребнин. — Восстановить алфавитный порядок! Обнаглел, отпусти Алешку, не то тресну по затылку!
— Вот черти, вот черти! Как я рад вас видеть, — повторял дрожащим от волнения голосом Алексей. — Не представляете, как рад!..
От обоих до того приятно веяло теплом улицы, весенним ветром, лица их были до того крепки, свежи, веселы, плечи широки, что вся палата мигом стала маленькой и стали смешными эти узенькие, неловко натянутые на гимнастерки халаты.
— Ну рассказывайте, рассказывайте, — взволнованно торопил Алексей. — Всё рассказывайте, я же ничего не знаю! Садитесь вот сюда на койку, вот сюда!..
— Во-первых, изменения, Алешка, — начал Дроздов, присаживаясь на край койки. — Предметов новых ввели — кучу. Немецкий язык, арттренаж, огневая. По артиллерии перешли к приборам!..
— Хоть стой, хоть падай! — вставил Гребнин, бедово подмигивая. — Понимаешь, мы с Мишей Луцем еще в четверг собирались к тебе. Приходим к помстаршине. Считает белье, бубнит под нос, не в духе: наволочки какой-то не хватает. Обратились по всей форме, а он, дьявол, не отпустил: обратились, мол, не по инстанции. Хотели на следующий… — Тут Гребнин покосился на Дроздова, — а на следующий день нам с Мишей «обломилось» на неделю неувольнение. Формулировка: «За хорошую организацию подсказок во взводе». Короче говоря, хотели мы написать шпаргалки на билеты по санделу вместе с Мишкой, но даже приготовить их не успели — майор Градусов попутал… Оказывается, он перед зачетом слышал, как мы с Мишкой договаривались в Ленкомнате. Представляешь номер? Вызвал, конечно, Чернецова, построение всего взвода. «Курсанты Гребнин И Луц, выйти из строя! Так вы что же, голубчики…» И пошел раскатывать! Нотацию читал так долго, что Мишка от отупения дремать перед строем начал. Я говорю: «Товарищ майор, разрешите объяснить…» — «Не разрешаю!» Я говорю: «Товарищ майор, пострадали зря — шпаргалки и написать не успели». — «Что-о? За разговоры и оправдания — неделю неувольнения!»
— Сашка, неужто верно это? — смеясь, спросил Алексей.
— Легенда, — махнул рукой Дроздов.
— Да что там! Ребята свидетели. Ты хоть пушку на меня прямой наводкой наводи, не приврал. Это что! Понимаешь, такая еще штука случилась…
— Саша, стоп! Переходим к делу, — остановил его Дроздов и, чуть улыбаясь ясными глазами, проговорил смущенно: — Когда тебя думают выписывать? Это главное.
— Не знаю. По разговорам врачей — еще не очень скоро. Вы не представляете, как надоело мне тут лежать, хоть удирай!
— Ты безусловно должен бежать! — воскликнул Гребнин. — Мы тебе поможем. Ночью откроешь окно — и конец простыни будет у тебя. Ну, ты, конечно, привяжешь конец простыни за ножку кровати и…
— И поочередно… сначала Алешка, а потом и кровать обрушатся на голову Сашке, который будет стоять под окном и держать под уздцы двух вороных коней, — в тон ему докончил Дроздов и, отдернув рукав халата, показал Гребнину на часы. — С твоим трепом столько времени ушло. Увольнительная у нас фактически на полчаса — отпустили со строевой…