Трёхочковый в сердце

– Ты не говорил, что инвалид. – Катя сложила руки на груди, отгораживаясь от него как от проказы.

– Ты тоже себя не расхваливала, – Ник чуть не сорвался на грубость, хотя вряд ли это что-либо изменило бы, – это как-то влияет на тарификацию?

Он рассчитывал, что она даже слова такого не знает, но её профессиональным хлебом было зарабатывать на «бзиках» и отклонениях клиентов, так что Катя ухватилась, за сказанное как за спасательную соломинку.

– С калекой на двадцатку дороже.

– Баксов? – он был возмущён, хотя бы тем, что на трезвую голову не согласился бы трахнуть этого крокодила даже за доплату.

– А ты как думал. Не рублей же!

– Мы так не договаривались! – Ник уже был на крючке, как и с обезболивающими, ему слишком нужна была доза, даже если бы пришлось жрать анальгин.

– Я не буду с тобой трахаться, так что решай сам, или я пошла! – Катя уже разворачивалась к двери, и правильнее было бы послать её, но зачем откапываться стоя по колено в дерьме, если можно влезть по пояс.

– А что можешь за ту же стоимость? – Ник окликнул её в последний момент.

– Могу отсосать. – словно катая это выражение на языке, как член будущего клиента, раздумывала она.

– Пойдёт! – он развернулся в коляске, отправляясь в гостиную, Катя осталась разуваться в прихожей.

– Только деньги вперёд. – она вошла в зал, став ещё на двадцать сантиметров ниже, без своих каблуков, не намного выше Ника сидящего в каталке.

Он положил деньги на журнальный столик, сам, пока Катя заплетала волосы, стягивал с себя штаны. Она стала перед ним на колени, с омерзением глядя на обрубленные ноги, и небритый пенис, который был ничем не хуже, той сотни, что ей приходилось видеть до этого, но принадлежавший инвалиду, и поэтому не такой. Только деньги не пахнут, а на вкус они всегда то, что мы за них приобретаем: суши, шубы или зубная паста, чтобы избавиться от привкуса потных спонсорских гениталий. Ник не был знатоком, считая, что Кира с минетом всегда справлялась на отлично. Но с Катиным опытом и «подвешенным» языком трудно было спорить. Она сразу же проглотила член, захватывая в вакуумную помпу губ и рта. Он ещё не возбудился, но Катя ласкала его с таким энтузиазмом, что это был лишь вопрос времени. Впуская ствол внутрь, она поднимала его языком, так чтобы головка, скользя по горячему нёбу, наливаясь, доходила до миндалины, а потом резко, прихватив кожицу губами, выдёргивала наружу, чуть проводя от основания до конца зубами, не прикусывая, но добавляя пикантности. Ник мгновенно почувствовал, как от копчика по спине побежали мурашки, откинувшись и слегка постанывая про себя. Он ощущал как приливает кровь, как растёт его достоинство, пускай и втоптанное в грязь подобием секса с падшей женщиной, но сейчас это было неважно. Катя продолжала играть свою партию на флейте, натирая инструмент с внутренней стороны щёк, словно хомяк, прячущий чупа-чупс, а потом одним движением заглатывала его, крутя головой словно раскручивая спираль, выпускала влажную плоть наружу, сантиметр за сантиметром. Стоило Нику подняться с половины шестого, сдвинувшись на два часа, она набросилась на него, неистово уплетая, как спагетти в дорогом ресторане, бескультурно смокча и чавкая на всю.