Неоновые Боги [ЛП]

Я дергаю подол ее платья, заставляя его развеваться вокруг ее бедер.

— Если я задеру это платье, я обнаружу, что на тебе нет трусиков?

Ее улыбка становится шире.

— Есть только один способ узнать.

— Через мгновение. — Мне удается не усмехнуться ее явному разочарованию, и я подхожу

ближе, чтобы скользнуть руками вверх по ее рукам, по плечам, обхватить ее лицо. Я понижаю голос, обращаясь только к ней.

— У тебя есть стоп-слово, но если ты хочешь, чтобы это прекратилось в любой момент, просто

скажи мне. Это прекратится.

Она слегка сжимает мои запястья.

— Я знаю.

— Хорошо.

— Аид? — Персефона улыбается мне. — Хочешь увидеть самое лучшее в этом платье? — Она не

дожидается ответа, маленькая негодница, прежде чем дотянуться до задней части шеи и расстегивает ее. Ткань струится по ее телу и опускается на пол, нежная, как лепесток цветка.

Под ним на ней нет ни единой вещи.

Я беру ее за руку и поднимаю ее над головой, заставляя ее медленно двигаться.

— Ты хочешь устроить шоу, маленькая сирена? Пусть они увидят. — Мне нравится, как в ответ на

ее золотистую кожу пробегает румянец.

Я отпускаю ее руку достаточно надолго, чтобы подойти к краю помоста и схватить стул, который я поставил там ранее сегодня днем. Он сделан из черного металла, с широким сиденьем и достаточно высокой спинкой, чтобы удобно наклоняться.

Я жестом приглашаю ее сесть в кресло.

— Раздвинь ноги, Персефона.

Теперь ее дыхание становится прерывистым, и когда я кладу руку ей на затылок, она сильно наклоняется навстречу моему прикосновению. Потому что моя маленькая сирена нуждается не только в том, чтобы быть на виду, но и в том, чтобы я заземлял ее, пока она есть.

Я перегибаюсь через спинку стула и провожу руками по ее бедрам, раздвигая их шире. Легкое поглаживание ее киски делает ее влажной и нуждающейся. Я прижимаюсь губами к ее виску и глажу ее.

— Они смотрят сюда, и ты знаешь, что они видят?

— Нет, — выдыхает она, приподнимая бедра, чтобы попытаться направить мое прикосновение. -

Скажи мне.

— Они видят, как их золотая принцесса пала. — Я засовываю в нее два пальца. — И темная

богиня занимает на ее место.

Она хнычет, и я ничего не могу с собой поделать. Я ловлю ее рот. Чувствую вкус Персефоны на моем языке, я временно забываюсь. Забываю о зрителях. Забываю обо всем, кроме как делать все возможное, чтобы заставить ее снова издать этот звук. Я прижимаю тыльную сторону ладони к ее клитору и медленно трахаю ее пальцами, усиливая ее желание. Ее движения становятся все более неистовыми, когда она гонится за своим удовольствием, оседлав мою руку, даже когда я даю ей именно то, что ей нужно, чтобы она воспарила.

Я прерываю поцелуй, чтобы сказать:

— Кончай со мной, маленькая сирена.