Трусливый ястреб [litres]

– Чего еще?

– Вы должны расписаться о получении, сэр.

– Сейчас, сейчас.

Пока он похлопывал по карманам своей формы в поисках ручки, он заметил на себе пристальный взгляд пленного.

– Майор, завяжите глаза этому желтозадому. И передайте ему, что я решил казнить его.

– Сэр?

– Выполняйте. Передайте ему, вперед, – полковник устало покачал головой. – Господи, майор, это же элементарный трюк. Я сейчас ненадолго отойду, чтобы переводчик по-дружески переговорил с гуком и пообещал, что попробует вытащить его паршивую шкуру отсюда. Но для этого ему надо заговорить. Понял?

– Так точно, сэр.

– Вот вам роспись, – полковник отдал бумагу курьеру. – Погодка сегодня летная.

Полковник глянул на меня.

– Да, сэр, летная, – произнес я.

Он пару раз кивнул, словно соглашаясь сразу с несколькими вещами, затем резко остановился и пристально уставился на меня.

– Чего еще?

– Ничего, сэр, – быстро произнес я. – Нам пора.

Я сплюнул кровь. Недавно я бросить курить, и теперь кровь скапливалась во рту возле щек. Я сидел в столовой, пытаясь разобраться с кипой документов с докладами о летных происшествиях. Я успел схватить сильную простуду, поэтому меня ненадолго сделали переписчиком комиссии по расследованию авиационных происшествий. Рота была на вылете где-то в окрестностях, но ходили слухи, что вскоре нам придется на несколько дней отправиться в «Индюшачью ферму».

Я пребывал в смешанных чувствах. Эта работа удерживала меня в безопасных стенах лагеря, но смириться с тем, что тебя оставили в тылу, и неважно, по какой причине, было тяжело. Идиотское ощущение! Я был готов перелопатить горы документов, лишь бы не летать. И почему мне тогда так паршиво? Я что, марионетка? Расслабься и получай удовольствие, пока есть возможность.

«По словам командира экипажа, он не ожидал, что в зоне высадки будет полно скрытых пеньков, – гласило донесение. – Воздушное судно село прямо на высокий острый пенек, поэтому машину пришлось покинуть». Да какая разница? Почему мы должны фиксировать каждое происшествие на этой гребаной войне? Пилот не может знать все! Или они думают, что у нас рентген вместо глаз?

– Сэр, можно я здесь сяду? – сержант Райлс переминался возле моего столика.

– Конечно.

Он отодвинул папку с документами и поставил колпачок от своей фляги на освободившееся место.

– Хоть немного передохну от гребаной палатки снабжения, – пояснил Райлс.

– Хех. Там суровые ребята.

Я ненавидел себя за то, что так цинично беседовал с одним из тыловиков. А этот был главным неудачником всей роты. Райлс не просыхал от виски, который он воровал из заначек экипажей, пока те были на вылетах. Раньше он был мастером-сержантом, но из-за пьянства его понизили до рядового первого класса. Мы обращались к нему «сержант», потому что его угнетало слово «рядовой».

– Ну, не такие уж и суровые, – засмеялся он.

Если Райлс тыловик и неудачник, то кто тогда я? Меня охватило сильное отвращение.

– Сержант, я бы с радостью поболтал, но мне нужно разгрести всю эту кучу.