Сочинения в четырех томах. Том 1

Пока он неподвижно лежал и отфыркивался, я схватил его за поводья. И хорошо, что успел — иначе конюху пришлось бы гоняться за ним по всему ипподрому. Это была одна из тех лошадей, которых трудно любить: неуклюжий, упрямый и злой жеребец, с тугим ртом, и, что главное, — отвратительный стиплер. Мне приходилось с ним работать, я знал, чего от него ждать. Если он удачно подходил к препятствию, можно было считать, что тебе повезло, но если он сбивался с шага, исправить ошибку было невозможно, и тут не помогали ни опыт наездника, ни его искусность. Поэтому, когда мне удавалось благополучно привести его к финишу, я считал себя счастливчиком.

Я покорно стоял и ждал. Поднявшись на ноги, жеребец немного погарцевал, а я снова сел на него и рысью повел к трибунам. Там я утешил удрученного владельца, но когда он ушел, честно сказал Гарольду:

— Держать такую лошадь невыгодно. Пусть купит что-нибудь получше.

— Он не так богат.

— Все же лучше, чем деньги на ветер выбрасывать.

— Правда твоя, — ответил Гарольд, — но говорить мы ему ничего не будем, ладно?

— Идет, — усмехнулся я.

Взяв седло, я пошел в весовую, а Гарольд отправился в бар, где владелец уже заливал свое горе. Все правильно: Гарольду нужны деньги за тренировку. Мне нужны деньги за скачку. Владелец тешит себя бесплодными надеждами и купается в них. Это — суровая действительность. Лишь в редких случаях мечта становится прекрасной явью, душу переполняет восторг, и в глазах владельца загораются звезды. Слава богу, существуют владельцы. Не будь их, не было бы скачек.

Я почти уже закончил переодеваться, когда мне сообщили, что во дворе кто-то спрашивает жокея с фотокамерой.

Выйдя из весовой, я увидел Ланса Киншипа. Он неторопливо расхаживал взад и вперед.

— А, вот и ты, наконец-то! — воскликнул он, будто я в самом деле заставил его ждать. — Как тебя зовут?

— Филип Нор.

— Ну, Фил, значит, вот что. Ты сегодня фотографировал. Если выйдут стоящие снимки, я их у тебя куплю. Что скажешь?

— Ну… — замялся я. — Хорошо, если хотите.

— Отлично. Где твоя камера? Давай бери ее. Съемочная группа сейчас у финишного столба. Сфотографируй, как они будут снимать финиш следующей скачки. Хорошо?

— Да, — растерянно сказал я.

— Тогда пошли! Скорее!

Я сходил в раздевалку за камерой, и когда вышел, Киншип уже проявлял признаки нетерпения. Он объяснил, что мне нужно будет подойти туда и определить лучший ракурс, а потом добавил, что другой возможности у меня не будет: сразу после того, как жокеи финишируют, съемочная группа пойдет на автостоянку снимать публику, расходящуюся по домам.

Выяснилось, что он уже пытался договориться с фотографами, которые обычно снимают скачки, но они отказались, сославшись на занятость.