Бедный Павел. Часть 2

Пётр был выпускником артиллерийского корпуса, дослужился до поручика артиллерии, но при Бабадаге рядом с ним взорвался порох, он был страшно обожжён. В общем, выжил он чудом — руки и лицо он почти потерял, однако зрение сохранил, но ум его ещё более заострился от невзгод.

Его рекомендовали мне Ганнибал и Щепин — первый помнил своего ученика, а второй знал изуродованного инвалида, который обладал какой-то невероятной волей, чтобы не умереть и научиться жить дальше. Кожаные маску и перчатки он не снимал, наверное, никогда, чтобы не испугать и не оттолкнуть людей от себя.

С Эйлером они сработались и уже с полгода почти везде были вдвоём. Парочка была очень импозантная — Эйлер был высок, с явной склонностью к полноте, порывист, а Бухвостов был низок ростом, невероятно широк в плечах и совершенно спокоен и молчалив. У первого лицо передавало все оттенки настроения, а второй — в коричневой кожаной маске. Да уж, но работали они как звери, замечательно дополняя друг друга. Эйлер был прекрасным организатором и администратором, а Бухвостов обладал врождённым даром раскладывать всё на части. Любую большую проблему он разбивал на меньшие, а те ещё на более мелкие и так, пока он уже не был в состоянии их решить. Только такая связка могла заставить мастеров, привыкших изготавливать каждое ружьё или саблю самостоятельно и единолично с начала и до конца, работать на поточном производстве.

Бухвостов предложил, пусть и с моей подсказки, применять расположение цехов и рабочих мест в соответствии с технологическим циклом, Эйлер донимал брата и добивался применения новейших методов прозводства. Они были уверенны, что в ближайшее время смогут предложить на вооружение армии ружьё, не уступавшее по дешевизне и надёжности пресловутой английской «Браун Бесс». Ну а пока Тула могла выдавать около восьми тысяч ружей и столько же сабель и палашей в год, тем самым закрывая текущие потребности армии.

Снова знакомый и привычный темп работы, но на сей раз в пятницу уверенно направил свои стопы в Петергоф — к матери.