Бедный Павел. Часть 2

На крыльце стоял сам наместник. Немолодой, крупный, но на удивление стройный. Ивашин, который видел бывшего графа не раз, был поражён переменами в его внешности. Очень упитанный и обрюзгший в прошлом, сейчас он словно помолодел и разом сбросил вместе с лишним весом как минимум десяток лет. Пётр, конечно, слышал, что Панин был счастлив в браке и ходит кочетом вокруг молодой жены, но чтобы так.

— Что, Кошелев, привёл своего знакомца?

— Так точно, Ваше…

— Молчи, грусть! Какое я тебе Ваше! Господин наместник, и то исправляющий обязанности. Не гневи Бога и Престол!

— Так, господин наместник, куда же дальше сошлют? На Луну, что ли?

— Смешно! Молодец! — захохотал Панин, похлопал по плечу Кошелева и пристально посмотрел на Ивашина.

— Значит, это ты, лесной стрелок, столько людей порешил?

— Я! — исподлобья взглянул на него Пётр.

— Что же сказать тебе — хорош! Коли они и здесь за ум не взялись, значит, ты всё правильно сделал! На этом это дело — всё, закончилось! У меня к тебе другой вопрос, стрелок. Ты же с айнами дружен?

Пётр был просто подавлен напором и энергией наместника. Тот столь могуче размахивал руками и громыхал низким голосом, что бывшему солдату хотелось забиться под крыльцо и переждать начинающуюся грозу. Однако он уже не служивый человек, а вольный охотник. Прибыл он сюда, понимая, что его могут просто убить, а здесь этим явно не и не пахнет. Так что Ивашин стоял спокойно, с каменным лицом, и ждал.

— Так вот, стрелок, скажи мне айны твои, они люди хорошие?

— Хорошие, господин наместник! Всяко лучше, чем многие…

— Ха! Тогда скажи мне, будут они хлебушек да картошку растить с нами вместе? Воевать вместе? Детей растить? В церкви молиться?

— Много и сразу хотите, господин наместник! Да, вон семья моя уже картошечку и хлебушек распробовала — корешками одними питаться не желает. Огородик потихоньку разводим, но дело хлеборобное им доселе было неведомо. Лесные они жители, али морские, к земле непривычные. Но научатся быстро — есть вкусно, из ружей стрелять, да одежды богатые носить все любят. А так, люди они тихие, вот этих ниходзинов боятся. Однако же русские у них в чести, коли защитить их сможем, и они это увидят — только с нами и пойдут.

— Значит, ты ещё с нами вместе, стрелок… Ты сказал: «Мы их защитим» — а не «Вы их защитите» — тихо проговорил Панин и более внимательно посмотрел на Ивашина.

— Наверное… Куда я из русских уйду? Из солдат-то уйти непросто, а уж от молока материнского и того сложнее.

Говорили они долго. Пётр своих Кунасика теперь бы в обиду не дал, но и против предлагаемого Паниным возражать смысла не было. Да, требовалось приучить айнов к земледелию, к огнестрельному оружию и дружбе с русскими — иначе не выжить и тем и другим.

Всех лесных жителей ниходзины уничтожат, без сомнения. Сколько бывший солдат слышал легенд о старых временах, когда все земли вокруг были заселены айнами, а захватчиков было мало, и как те вырезали аборигенов, вытеснили их в леса и на мелкие острова, как страшны ниходзины, и что единственный способ выжить для местных — бежать дальше. А русские — без знания местности, малочисленные, разбросанные по островам… Без айнов им тоже будет очень тяжело против сильного соседа.