Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

При этом следует иметь в виду неучтенные группы расстрелянных. Так, можно было бы еще приплюсовать погибших в недокументированных расправах, концентрационных лагерях, ликвидированных в Крыму отдельных групп махновцев. Но их никто не считал. Сошлемся на статью начальника Главного управления СБ Украины В. В. Тоцкого, обобщавшую результаты работы по реабилитации (истории политических репрессий) в Крыму. Автор, сообщая о том, что собранных в солдатских казармах «врангелевцев» и «бывших», из числа не приговоренных к расстрелу, «отправляли в полевые лагеря РККА особых отделов 4, 6, 13-й армий под Керчью, Бахчисараем, Симферополем, Джанкоем, где из-за нехватки продовольствия и солдат для охраны тоже расстреливали»704. Есть еще неучтенные расстрелянные Азово-Черноморским ЧК в Судаке и других прибрежных местах. Элементарных подсчетов должно хватить, чтобы довести число погибших до 20 тыс. при принятом нами минимуме в 15 тыс. Но, повторюсь, это все приблизительные, выведенные аналитически и логически цифры.

В имеющейся литературе распространено мнение о главной роли не только особых отделов ЧК, но и двух крымских руководителей Р. Самойловой-Землячки и Б. Куна. Эти фигуры являлись заметными революционерами, входили в круг заслуженных политических деятелей РКП(б), олицетворяли интернациональный характер власти. Не случайно они были определены в руководители послеврангелевского, слишком «подозрительного» Крыма. Получив чрезвычайные полномочия, новые правители воспользовалась ими в самой полной мере. Опаленные огнем революционных боев и расправ, пропитанные их кровавой атмосферой Розалия Землячка и Бела Кун отличались беспощадностью по отношению к врагам пролетариата и всем чуждым ему классовым антагонистам. Охваченные революционным неистовством, они с рвением осуществляли порученную им вместе с армейскими ревкомами и судебными трибуналами «карательную миссию» очищения Крыма от остатков «старого мира».

Крайне негативные оценки Землячки и Куна имеются у Гавена, Султан-Галиева и Констансова. Но следует иметь в виду, что они выполняли установки центральной государственной и партийной власти. И в этой связи многие историки (например, в комментариях к публикации писем Землячки-Самойловой и Констансова, книге Л. М. Абраменко) упоминают и В. И. Ленина, и Ф. Э. Дзержинского, а также других видных деятелей высшей революционной власти. «Заводной ключ к механизму террора находился в Москве», как резюмируют А. Г. и В. Г. Зарубины705 (682). И это трудно оспорить, но не менее важно и другое: установки установками, если их «творческое применение» отдается исполнителям всех рангов.