Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

Неизвестно, как отреагировал В. И. Ленин на записку профессора Я. И. Френкеля и как партийно-государственные верхи реагировали на письма Ю. П. Гавена и С. В. Констансова, но наиболее непопулярные руководители ревкомовского Крыма Бела Кун и Розалия Землячка были отозваны в Москву к середине января 1921 г. Пик террора был пройден, но террор, хотя и в неизмеримо меньших размерах, крымскую землю еще не покинул. Председателем Крымревкома стал М. Х. Поляков (21 февраля 1921 г.), секретарем обкома И. А. Акулов (март 1921 г.).

Никак не налаживались и межэтнические отношения в Крыму. Наркомнац направил в Крым уполномоченных, которые на основе пребывания на полуострове и изучения политической ситуации на месте представили докладные записки.

В крымской командировке М. Х. Султан-Галиев, председатель Центральной мусульманской военной коллегии при Наркомнаце в 1918–1920 гг., председатель Центрального бюро коммунистических организаций народов Востока при ЦК РКП(б) в 1919–1921 гг. и член коллегии Наркомнаца, находился с 13 февраля по 29 марта 1921 г. Не рассматривая все содержание его докладной записки, остановимся только на оценке красного террора. Отмечая «ненормальность» обстановки в Крыму Султан-Галиев пишет: «Первой и очень крупной ошибкой… явилось слишком широкое применение в Крыму красного террора. По отзывам самих крымских работников, число расстрелянных врангелевских офицеров достигает по всему Крыму от 20 000 до 25 000. Указывают, что в одном Симферополе расстреляны до 12 000. Народная молва превозносит эту цифру до 70 000. Самое скверное, что было в этом терроре, так это то, что среди расстрелянных попадало очень много рабочих элементов и лиц, оставшихся от Врангеля с искренним и твердым решением честно служить советской власти. Особенно большую неразборчивость в этом отношении проявили чрезвычайные органы на местах»697. Украинская исследовательница Т. Быкова полагает, что «честное и смелое донесение М. Султан-Галиева вызвало в Москве эффект разорвавшейся бомбы <…> Про положение в Крыму во весь голос заговорили в Наркомнаце и Совете национальностей. Тайное становилось явным»698. Это, на наш взгляд, явное преувеличение роли записки М. Султан-Галиева в развитии крымских событий. И до него в советские верхи поступали сигналы о неблагополучии с положением в Крыму (Гавен, Констансов, Френкель, да и другие), и до него были отозваны из Крыма Землячка и Кун. Но в то же время не будем и преуменьшать значения честности и смелости официального представителя Наркомнаца М. Султан-Галиева.